Адреналин схлынул, оставив меня опустошенной, руки и ноги затряслись. Но до свободы было еще далеко.

Я прерывисто всхлипнула и села на ледяной камень, обхватив себя за плечи. Буквально на минутку. А потом размотала «веревку», которую обернула вокруг пояса. И принялась крепить её на каменный зубец, выглядевший достаточно надежным.

Я планировала, что заготовленной «лестницы» хватит на все стену до самого начала скалы – она мне представлялась не более шести метров, но глазомер меня подвел.

Оказалось метров десять, не меньше. А сколько я могла навязать из тряпок? Не так уж много…

Если бы внизу была ровная поверхность, я еще бы смогла спрыгнуть, не переломав ноги и повиснув сначала на руках – сапожки, которые мне «выдали», были достаточно удобными. Но здесь любой прыжок – и я сорвусь, не успев зацепиться ни за какие выступы, сверзнусь прямо в море, а там у меня не будет шансов.

Идти в обход по крышам, искать место удобнее? Тогда выберусь в более «жилую» зону, полную людей – там меня точно заприметят. Мой расчет и был на то, что я буду перемещаться в темноте там, где никто не ходит – вдоль утеса, к которому прилип замок; а потом нырну в лес и дальше уже пойду по солнцу на запад, где должны были находиться хоть какие-то поселения.

Ну и что делать?

Вздохнула.

Рискнуть и изображать человека паука и дальше.

И разуться.

Я закрепила обувь на поясе, подергала веревку, перекинула ноги и потихоньку сместилась вниз. На самом деле, раньше это было мое любимое упражнение – подпрыгиваешь себе аккуратно, отталкиваясь ногами от вертикальной стены. Несколько секунд – и все.

Ты на мягкой траве или мате.

Веревка закончилась очень быстро. Снова глянула вниз – отпускать и прыгать нельзя, придется снова ползти по стене – вбила последний колышек, чтобы хоть как-то перестраховаться, и выкинула прочь балласт в виде двух тарелок, которые я использовала вместо молотка.

Цепляясь пальцами рук и ног я начала сползать по вертикали. Под босой ногой сорвался камень и я взмолилась всем богам. Ну же! Ведь немного осталось! Я все больше забирала в сторону, а как оказалась на острых скальных валунах, уже покрытых изморозью, встала почти на четвереньки и медленно двинулась прочь, начиная мерзнуть – силы заканчивались, и вместе с ними и моя невосприимчивость к холоду и ветру.

Мой путь, который с помощью магии можно было преодолеть буквально за пять минут, занял порядка пары часов.

И когда первые лучи солнца озарили эту довольно-таки суровую местность, я едва-едва достигла лесной чащи. Обулась, натянула на себя платье шиворот навыворот – была мысль кинуть его на скалы, чтобы при поисках думали, что я сорвалась, но не увидела в этом смысла. Мой путь и так был понятен – вытащить и спрятать колья и веревку я не могла, да и по поведению Бежа будет видно, что он меня чувствует живой.

На мгновение обернулась.

Мрачный, будто парящий замок с несколькими башнями, длинным переходом-дорогой в противоположной от меня стороне и потеплевшим от света камнем не вызвал даже мимолетного восхищения. Внутри вспыхнула ярость, требующая разрушить его до самого основания.

Я подавила её. Уж слишком выматывающее чувство – а я жутко устала. И понимала – моя фора сейчас составляет от силы часа три, а потом пленницу придут кормить завтраком.

Значит, надо торопиться.

И начала пробираться сквозь чащу, напевая немудреную переделанную песенку: «Там где отряды не пройдут, и паропоезд не промчится, там русский доктор проползёт и ничего с ним не случится…»

– Далеко собралась, травница?

Мужик на повозке полной сена смотрел благожелательно, и я в который раз порадовалась своей маскировке. Состарить лицо, перевернуть платье той стороной, что выглядела не богато и швами наружу, тряпку вместо платка на голову, да мешок с надерганной наспех травой – и вот я уже вполне подходящий вид имею для этой местности.

– Так до большого до города хотела, – пробормотала и тоскливо посмотрела на уходящую вдаль дорогу. – Что мне в деревнях продавать травы-то, здесь Око своим милостиво, а мне к холодам хоть что-то заработать… Потому попробую к целителям городским добраться, редкие у меня есть травки, скальные, что Светом озарены и Бурей наполнены…

– До Нукра я не еду, – отлично, значит, не ошиблась в месторасположении, – но тебе идти не один день, ежели пешком. Садись ко мне, довезу до угула, что в половине дня пути, а там уже и дорогу покажу.

Угул – фермерский хутор, обычно располагающийся на пересечении дорог. Я кивнула и осторожно спросила:

– Приморозило меня слегка, да устала. Позволишь зарыться в сено свое, согреться?

– Что не позволить, уж никогда я женщин не обижал ни теплом, ни постелью добротной, – он хохотнул и сделал приглашающий жест рукой. А я, хорошенько укрывшись, так чтобы только нос и оставался снаружи, провалилась в глубокий сон. И только однажды вскинулась, когда совсем рядом пронесся целый отряд лошадей. Но крестьянин даже не остановился, а те и не подумали его проверять – то ли не искали никого, то ли опыта у них было маловато в поисках беглянок.

К угулу мы и вправду подъехали к обеду. Меня даже этим обедом угостили – взамен я тихонько выгребла из бесполезного веника несколько действительно хороших трав и порекомендовала хозяйке, жене этого самого мужика, заваривать их и поить детей зимой, как настоем общеукрепляющим.

И двинулась по дороге, ведущей к столь нужному мне городу. Сначала открыто, но, как только несколько добротных домов скрылись за холмом, сошла прочь и стала пробираться вдоль кромки леса. Чтобы если вдруг что – нырнуть в спасительные деревья. Или же выскочить вперед, с просьбой подвезти.

Дорога была не многолюдна. Даже совершенно пустынна.

И объяснение этому через некоторое время нашлось.

Я прошагала примерно несколько километров, когда лихой клич заставил меня замереть, как вкопанную, а потом припустить со всех ног. Да только что я могла против нескольких умелых всадников даже на простых лошадях?

Спустя меньше чем минуту меня окружили дурно одетые мужики. Еще и посмеивающиеся.

– Неужто думала скрыться от нас? Испугалась? – прохрипел кто-то из них.

– Я не надо было? – я стояла, потупившись, вцепившись изо всех сил в узел с травой и мысленно благодаря за то, что личину старости пока не сняла. Еще с амилахвами я насмотрелась на местных разбойников – редких, но довольно жестоких. Жили они скоро, попадались частно, но все равно не исчезали на просторах Джандара. Стоило одну банду усмирить – как образовывалась другая. И продолжала свою гнусную работу. Нет, они не глумились понапрасну, но свое брали, так или иначе. С богатых – деньгами, с мужчин – и рабством могли, а с женщин понятно чем…

Богатой я не была, в рабство меня бессмысленно, а вот если позарятся, как на женщину – как я воспротивлюсь?

– Мы люди мирные, всего-то и хотим, что подзаработать, – сказал кто-то голосом моложе. – Или поразвлечься, а то вокруг пустоши да леса…

Я подняла голову.

Судя по всему – предводитель. Плечистый, заросший, но глаза живые, цепкие и какие-то наглые. Магии я в нем не заметила, но на крестьянина в поисках лучшей доли и на отребье какое похож не был.

Просто так не отпустит, – подумала с тоской.

А что могу предложить? Браслет? Он вроде из полудрагоценного металла, переплавь – и украшение получишь. Да вот только я не рисковала этот браслет снимать, потому как не была уверена, что эр Шакро не вплел туда какое уничтожающее заклинание. Вдруг, если кто перекусить его попытается, меня разорвет?

– С меня и взять-то нечего, – сказала максимально жалостливо, – ни дома, ни одежды – только та, что на мне. Даже травы я вам отдать не могу – что вы с травами делать-то будете?

– А ты что собиралась? – прищурился разбойник.

– Продать в Нукре и хоть какие припасы на зиму сделать…

– Хм, до Нукра таким ходом даже с позволения Ока ты еще несколько дней идти будешь…

Я чуть опешила. Что это, жалость?

Неужели, отпустят восвояси?

Сгорбилась посильнее и пробормотала:

– Да уж как-нибудь…

– Поехали, – вдруг сказал предводитель своим людям. Те заворчали недовольно. – Поехали! Еще на старых нищенок не хватало напрыгивать…