В прогнозах прав оказался «пессимист» Сталин, а не «оптимист» Молотов. 15 февраля того же года советский министр иностранных дел получил от своего норвежского коллеги X. Ланге послание. Оно информировало Москву о неприятном повороте в деле о Шпицбергене.

«Стортинг принял к сведению, — гласило послание, — заявление министра иностранных дел относительно Свальбарда и констатирует, что в 1944 и 1945 годах… когда для Советского Союза и его союзников имело жизненно важное значение держать открытой линию снабжения в направлении Мурманска, правительство представило проект совместной декларации, в которой говорилось, что оборона Свальбардского архипелага является общим делом Норвегии и Советского Союза.

Стортинг далее констатирует, что с тех пор международное положение изменилось в результате завершения войны, чему в такой большой степени способствовал Советский Союз… В пределах вышеуказанного те обстоятельства, которые обусловили текст норвежского проекта совместной декларации, более не существуют, и открытие переговоров военного характера с какой-либо одной иностранной державой относительно обороны находящегося под суверенитетом Норвегии района противоречило бы той внешней политике, которую вело правительство совместно со стортингом, начиная с освобождения»¹⁹.

Осло сделало свой выбор. Москве теперь предстояло действовать в Арктике сообразно новой ситуации.

Угроза в Арктике для Советского Союза не исчезла. Просто неожиданно возникла совсем не там, откуда ее ожидали. Не в Баренцевом море, со стороны Шпицбергена. На востоке, в Чукотском море. От Аляски.

В конце 1947 года в Арктическом институте ГУС МП получили очередной, сентябрьский номер «Бюллетеня Американского метеорологического общества». И узнали из него среди прочего, что с 20 марта самолет 59-й разведывательной эскадрильи дальнего действия ВВС США, дальний бомбардировщик «В-29», начал еженедельные полеты из Бербенкса, Аляски, к Северному полюсу и обратно, совершал рейсы протяженностью 6 тысяч километров за 16 часов 20 минут и о том, что по этой ставшей регулярной линии летают и самолеты «Локхид Р-80 В».

Руководство Главсевморпути решило, что речь идет всего лишь о научных полетах, с применением так называемых летающих лабораторий. Сочло, что следует воспользоваться появившимся предлогом и получить средства на такого же рода полеты. Только потому новый начальник ГУСМП А.А. Афанасьев, сменивший в июле 1946 года И.Д. Папанина, 5 февраля 1948 года обратился к Молотову с предложением «направить в конце марта 1948 года в Центральный полярный бассейн высокоширотную воздушную экспедицию на период до первой половины мая»²⁰.

В советском руководстве располагали иными, более полными сведениями о происходившем в Арктике. Знали, что сбором метеорологических данных занимаются, подчиняясь постоянному объединенному совету обороны США и Канады, созданные в 1947 году полярные станции Юрика, Резольют-бей, Изаксен, Моул-бей, расположенные на Крайнем Севере канадского архипелага. Знали и о том, какие задания выполняют стратегические бомбардировщики, что начиная с весны 1946 года они выискивают значительные по размерам прочные льдины, которые можно было бы использовать как вспомогательные аэродромы. Особенно при полетах с американской авиабазы Туле на крайнем северо-западе Гренландии.

Подходящие для посадок и взлетов тяжелых самолетов льдины получали кодовое название «Таргет» («Мишень»). На самой большой из них, Т-3 площадью 125 квадратных километров и толщиной льда 60 метров 27 апреля 1947 года была создана первая американская дрейфующая станция. Свой продолжавшийся пять лет путь она начала в точке 79°50′ северной широты и 104° западной долготы, неподалеку от острова Эллсмир. Несомая течениями и ветрами, она медленно продвигалась на запад, к Берингову проливу, к советскому сектору Арктики.

О том, какими станут последующие действия США, оставалось лишь гадать. Но подготовиться к любому варианту развития событий требовалось как можно скорее. Вот почему ровно через неделю, после того как А.А. Афанасьев направил свою записку в Совет министров СССР, последовало постановление его оперативного бюро, возглавляемого В.М. Молотовым, «повседневно руководившего» такими министерствами, как Вооруженных сил, включавшего с февраля 1946 года и военно-морские силы, морского флота, другими, а также и Главсевпморпутем.

Правительственное постановление, принятое 19 февраля 1948 года, гласило:

«1. Разрешить Главному управлению Северного морского пути при Совете Министров СССР (т. Афанасьев) провести в марте — апреле 1948 года высокоширотную арктическую воздушную экспедицию в район географического и магнитного полюсов.

2. Возложить на высокоширотную воздушную экспедицию: а) изучение особенностей магнитного поля в высоких широтах для обеспечения точными магнитными картами полетов авиации дальнего действия и плавания судов в высоких широтах; б) выяснение основных законов движения льда и характера водных масс Северного Ледовитого океана в комплексе с атмосферными процессами для составления долгосрочных прогнозов состояния льда и погоды…

4. Обязать министерство Вооруженных сил СССР (маршала авиации Вершинина и Главного маршала авиации Голованова) и Главсевморпуть при Совете министров СССР (т. Афанасьев): а) провести испытание материальной части отечественных самолетов в условиях приполюсного района и изучение особенностей аэронавигационной эксплуатации в высоких широтах; б) проверить возможность использования ледовых аэродромов в Арктике для массового базирования самолетов и их эксплуатации; в) определить наиболее рациональные аэродромные средства в условиях Арктики по обеспечению постоянности действия аэродромов и обеспечению самолетов и провести испытания образцов климатического обмундирования, снаряжения, палаток, средств обогрева, продуктов питания и вооружения.

Для проведения испытаний начальнику Главсевморпути т. Афанасьеву, маршалу авиации т. Вершинину и Главному маршалу авиации т. Голованову выделить и направить для участия в высокоширотной воздушной экспедиции Главсевморпути самолеты и соответствующих специалистов… План материально-технического обеспечения экспедиции утвердить т. Хрулеву (начальник тыла Вооруженных сил — заместитель министра. — Прим. авт.), Вершинину, т. Голованову и т. Афанасьеву.

5. Утвердить начальником высокоскоростной воздушной экспедиции заместителя начальника Главсевморпути генерал-майора авиации т. Кузнецова А.А., его заместителем по вопросам ВВС ВС полковника т. Серебрякова Н.Г.

6. Подготовку и руководство высокоскоростной воздушной экспедиции возложить на начальника Главморсевпути т. Афанасьева А.А.

7. Разрешить Главсевморпути (т. Афанасьев) по выполнении основных задач экспедиции опубликовать в открытой печати о самом факте научной экспедиции на гражданских самолетах (выделено мной. — Прим. авт.) и общие сведения о ее ходе, не составляющие государственной тайны, в целях закрепления приоритета Советского Союза в исследованиях Арктики»²¹.

Последний пункт постановления появился не случайно. Незадолго перед тем, в ноябре прошедшего года, последовало значимое решение. «В интересах сохранения государственной тайны», указывало оно, прекратить в печати и на радио «освещение работы советских полярников по освоению Арктики и Северного морского пути»²². Таким стал ответ СССР на столь же засекреченные работы США по изучению района, «через который проходят кратчайшие пути между Советским Союзом и Северной Америкой»²³.

Но не следует полагать, что предельно засекреченная высокоширотная экспедиция, фигурировавшая во всех документах как «С-2» или «Север-2» (первой считалась проведенная в марте — мае 1941 года в район полюса недоступности на самолете, который вели летчик И.И. Черевичный и штурман В.П. Падалко), носила исключительно оборонительный характер, служила только для испытания инженерного оборудования, взрывчатки миноискателей, противопехотных и противотанковых мин, автоматов, для тренировки авиации дальнего действия и воздушно-десантных войск. Задуманная еще в сентябре 1946 года на заседании у А.А. Афанасьева, она в конце концов включила в свой состав три десятка ученых-полярников, среди которых были и широко известные впоследствии М.М. Сомов, А.Ф. Трешников, Е.И. Толстиков, В.Ф. Бурханов²⁴.