Каждое слово ядом растекалось по венам. Каждая фраза приравнивалась к хлесткому удару по живому. Мамонт не мог поверить в то, что это говорит человек, которого он когда-то считал нормальным. Он ведь даже какое-то время рассматривал ее на роль своей жены, думал, что сыну будет лучше, если у него полноценная семья будет, и Надя ведь родной кровинкой Мише была. Но вышло все непредсказуемо.

Он губы поджал и глаза сощурил. Почувствовал, как кровь горячая обжигает, течь сильнее начала. Начало щипать от боли, но душевные раны сильнее стягивали.

- А ты так и не вспомнил меня или просто вид делаешь, что ничего не было?

- А что было?

Разбираться Мамонт не хотел, но пытался выяснить, почему в голову этой больной поселилась навязчивая идея, что у них есть совместное будущее.

- Лагерь «Веснушка»… Помнишь?

Мамонт припоминал такое название. Напряг память и «бинго!», вспомнил, что отдыхал в этом лагере в седьмом классе.

- У меня был седьмой класс, - пожал он плечами, и снова боль пронзила, рука даже двигаться отказалась.

- Вспомнил… Я была вожатой группы помладше. Рыжая такая, с косичками… У меня переходный возраст был и прыщи по всему лицу, из-за которых я стеснялась с мальчишками общаться. А ты мне записки начал передавать. Писал, какая я красивая, говорил, что нравлюсь тебе, и ты хочешь начать со мной встречаться. Ты в меня веру вселил, что я мальчикам могу нравится… А потом… Потом не явился на свидание. Я тогда расстроилась сильно, а потом узнала, что ты заболел и родители тебя домой забрали. Вот только адрес нигде добыть твой не получилось. Но я искала тебя, Петенька! И нашла! Я верность тебе хранила, а ты!

Мамонт закатил глаза, сам не понимая больше от боли, сковывающей руку, пульсирующей в ней и разливающейся по всему телу, или от собственного удивления.

- Это ведь надо было вспомнить!

Потом он вдруг подумал о том, что верность Надя ему явно не хранила и затворницей не была, ведь во время секса она точно не девственница была. Или он слишком напился, что даже не заметил этого? На секунду даже скотиной себя бесчувственной посчитал, жалость внутри проснулась, но напомнил себе, что змею жалеет, и сразу отпустило.

- Это не я тебе те записки писал… Я их носил и передавал тебе, но писал их вожатый нашей группы, Димка Колесов, если не ошибаюсь, - произнес Мамонт, зажимая рану. - Ты ошиблась. Не того всю свою жизнь искала. Я за компоты это делал. Димка мне компоты отдавал свои, а я записки передавал, потому что он стеснительный был, боялся сам к тебе подойти… (200cf)

Во взгляде Нади в это мгновение вселенское разочарование появилось, и Мамонт понял, что она сама же себя и наказала за содеянное. Услышал стоны со стороны Ани и повернулся, но Надя снова попыталась выстрелить. Только ей известно не было, что пуля в пистолете одна всего была. И Мамонт ее уже принял на себя.

- Ненавижу тебя! - закричала Надя и схватила какую-то арматуру.

Мамонт среагировать не успел и почувствовал удар. В глазах потемнело, в ушах свист появился. Он постарался бороться с этим ощущением, чтобы Аню защитить, но краем глаза заметил влетевшего Пашку, хватающего психопатку, и расслабился, падая на бетон.