Но тут из темноты подает голос Арт:

   -- Надо уходить... -- стонет он. -- Я тут за ночь сдохну.

   -- Придется потерпеть, -- говорит Ева. -- Из-за одного тебя мы не будем рисковать...

   -- Пр`итихни, -- рявкает на нее Витос. -- Тебя с нами нет.

   -- Арт, -- говорю я, -- безопаснее переждать.

   -- А если снова будет налет?

   Я знаю, ему просто больно, а мысль о том, что придется терпеть всю ночь, делает боль еще невыносимее. Конечно, он понимает, что снаружи его не ждет доктор с инъекцией морфина, но движение дарит надежду, в то время как бездействие превращается в пытку.

   Мне тоже больно, но до утра я вытерплю. Я вытерплю даже до следующего утра, если понадобится. Однако я могу и идти.

   -- Так болит?

   -- Пиздец...

   -- "Пенталгин" не снимает?

   -- Вообще. Распухла -- в ботинок не пролазит.

   И снова последнее слово за мной. Кажется, я начинаю жалеть, что выиграл в том голосовании...

   -- Так. Ладно. Давайте сначала проведем разведку.

   20:15

   Едва приоткрыв крышку, Михась тут же снова захлопывает ее. Впрочем, за ту секунду, что она была открыта, до нас успели долететь звуки шагов.

   -- "Прокаженные"! -- шепчет Михась. -- Пролезли в ангар!

   -- Много?

   -- Человек десять. Может, больше.

   -- Что они делают?

   Михась возвращается к люку, снова приоткрывает его -- всего на пару сантиметров.

   Мы замираем, боясь шелохнуться. Если нас заметят -- это будет конец.

   С минуту Михась наблюдает за "прокаженными". Потом снова закрывает крышку.

   -- Я насчитал двенадцать. Еще несколько бродит на улице, не знаю сколько. Они вроде... ищут трупы.

   -- Голодные, значит, -- говорит Женя. -- Рано или поздно нас учуют.

   Арт шумно выдыхает.

   Саша снова принимается плакать. Вот уж кого бы я с удовольствием оставил в этом подвале навсегда.

   -- Ты уверен, что пересидеть не получится? -- спрашиваю брата.

   -- Уверен. Они не уйдут, пока не обрыщут каждый угол. Голод обостряет нюх.

   Что ж, теперь выбор невелик. Либо держать оборону, либо прорываться с боем.

   -- Подвал не удержим, стопудово, -- говорит Ваня. -- Когда откроется люк, они посыплются сюда, как говно.

   Он прав. Даже если удастся отстрелять первую волну, нас банально завалят трупами.

   -- Выскочить разом не получится, придется вылезать по одному, -- я рассуждаю вслух. -- С Артом будет много возни. Теряется эффект внезапности.

   -- Значит, кто-то должен их отвлечь, -- говорит Ева то, что я боялся озвучить.

   Тишина, в которой отчетливо слышны звуки возни наверху.

   -- Нам нужен камикадзе, -- констатирует Михась. -- Ну, и кто это будет?

   20:20

   -- Вы серьезно? -- говорит Арт. -- Это вам, блядь, не кино.

   Я тоже не до конца верю в происходящее. Мы не раз попадали в серьезные передряги, но добровольное самопожертвование с минимальным шансом на спасение -- такого еще не было. И, я надеялся, никогда не будет.

   Однако других протестующих нет. Стало быть, все предельно серьезно.

   -- Это пиздец, -- говорит Женя, -- но иначе мы отсюда не выберемся. Нужно, чтобы кто-нибудь отвлек их, пока мы будем вылезать. Потом сможем принять бой.

   Я вздыхаю:

   -- Ладно. Какой план?

   20:22

   Михась в очередной раз закрывает крышку люка и возвращается к нам:

   -- Короче, на девять часов отсюда в стене брешь. Оттуда легко выбраться наружу. Наш камикадзе сможет выманить туда часть "прокаженных", а потом, оббежав здание, зайти с главного входа. Там его уже будем ждать мы.

   -- И что дальше? -- спрашивает Ваня.

   -- Дальше будем смотреть по ситуации, -- говорю я. -- В идеале -- отойдем во двор и займем позицию для боя. Потом отстреляем всех "прокаженных" и свалим из города.

   -- Как два пальца обоссать! -- говорит Женя.

   -- Ахуенный план, -- кивает Миша, но я не могу понять, серьезно он или шутит. -- Так, а что, если во дворе будут еще "прокаженные"?

   -- Если их и не будет, то на шум пальбы сбегутся твари со всей округи, -- говорит Ева.

   -- Будем отстреливаться, пока не закончатся патроны, -- отвечаю я. -- Кстати, что у нас с патронами?

   Лилит, получившая распоряжение пересчитать коробки, рапортует:

   -- С десяток пулевых, два десятка дробовых и столько же картечи.

   -- Полсотни на четыре ружья, -- констатирую я. -- Чуть больше десятка на стрелка.

   -- Есть еще арбалет и три пригодные стрелы, -- говорит Михась.

   -- Плюс колюще-режущее, -- прибавляет Ева.

   -- Камикадзе в любом случае пойдет с ружьем, -- замечает Михась. -- Так что, я бы рассчитывал на три ствола.

   -- Решил погибнуть смертью храбрых? -- усмехаюсь я.

   Михась в ответ только пожимает плечами.

   Судя по тому, как все притихли, пришло время определиться с добровольцем.

   Я с трудом встаю на ноги:

   -- Ладно. Кто хочет...

   -- Я хочу! -- звенящим голосом перебивает Лилит. -- Ев, я юркая! Мне даже ружья не надо!

   -- Никуда не пойдешь! -- рявкает на девчонку Ева.

   -- Полегче с командами, -- осекаю я, а потом добавляю в сторону Лилит: -- Ты не идешь. Слишком мелкая.

   -- В штанах у тебя мелкий! -- огрызается девчонка, за что тут же получает от Евы подзатыльник.

   -- Сначала откинем негодных, -- говорю я. -- Арт, ты остаешься, калека ебаный.

   -- Блядь... Макс, я бы пошел... -- с истеричными нотками в голосе отвечает тот. -- Ты же знаешь.

   -- Знаю. В другой раз.

   Я перевожу взгляд на Сашу -- жалкий хныкающий комочек в самом дальнем и темном углу кладовой.

   -- Саша тоже.

   Услышав мои слова, девушка принимается плакать навзрыд.

   -- Все остальные...

   Михась кладет руку мне на плечо:

   -- Воу-воу, старичок. Ты сам-то сильно не разгоняйся.

   По моему телу словно пропустили электрический ток.

   -- Не понял...

   -- А ты подумай. Из твоей тушки полчаса назад вытащили три осколка. Башка перебинтована. Еле ноги волочишь. Далеко отманить собрался?

   Он прав. К величайшему своему стыду, я испытываю огромное облегчение. Но все равно пытаюсь сопротивляться.

   -- Да-да-да, -- осаживает Михась, -- ты Рэмбо, мы знаем. В другой раз, сам сказал.

   -- Серьезно, Максим, -- говорит Женя. -- Не выебывайся.

   -- Ладно, -- я сдаюсь. -- Хорошо. Остается пять человек.

   -- Тянем жребий? -- предлагает Ваня.

   Витос, с самого начала хранивший собранное молчание, порывисто встает:

   -- Не надо жр`ебий. Я пойду.

   20:25

   Мы хором протестуем против такой несправедливости, но Виталик непреклонен.

   -- Это мой бр`ат нас тор`мозит, значит и пойти должен я. Вы вообще булки, я из вас самый быстр`ый.

   Громче всех возмущается Арт -- он уже согласен никуда не идти, согласен терпеть боль всю ночь. Но грохот наверху усиливается -- "прокаженные" ворошат завалы мусора в поисках съестного и скоро доберутся до нашего подземного убежища.

   -- Все, бля! Р`ешено!

   Виталик шумно выдыхает через ноздри и ставит ногу на первую ступень лестницы, демонстрируя, тем самым, что дальнейшие споры бесполезны.

   - Виталик! Виталик! -- неустанно повторяет Артем почти в полный голос. -- Дебил! Стой...

   Ева опускается рядом с Артом на колени, одну руку кладет ему на грудь, вторую на плечо и быстро шепчет что-то на ухо. Она пытается утихомирить его и, кажется, ей это удается. Тепло женских рук и мягкий голос успокаивают Арта, и он, наконец, замолкает.

   Михась вешает Виталику на плечо карабин. Лилит сыплет запасные патроны в карманы плаща. Все остальные спешно собираются. Стрелками назначаем Женю, Вано, Михася и Еву.

   Несколько секунд молчания растягиваются в моем сознании на целую минуту. Минуту молчания. Я вдруг совершенно ясно понимаю, что больше никогда не увижу своего друга. Если он поднимется по этой лестнице и выйдет наружу, живым он к нам уже не вернется.