Так как челомеевская ракета УР200 осталась не у дел и было предложено проверочными комиссиями работы над ней прекратить, а министерство с этим предложением согласилось, то все, что было сделано на Байконуре для Челомея, отошло Янгелю. На Байконур вылетела бригада специалистов для решения вопроса – все ли построенное там Челомеем для УР200 необходимо разрушить и на этом месте построить новые сооружения для янгелевской ракеты или там можно было бы кое что и использовать.

Самыми сложными были вопросы, связанные с системой управления новой ракеты. Над ними пришлось «попотеть». Требования, предъявленные к ней савинцами были серьезными: увеличить точность выведения космического аппарата – истребителя на орбиту по сравнению с точностью попадания ракеты в цель, обеспечить выведения «ИСов» на орбиты не в узком диапазоне, как при стрельбе орбитальной ракетой своей боеголовкой, а в круговом диапазоне плюс-минус 180 градусов, необходимо было обеспечить точнейшее время старта.

Савинковские требования к системе управления были серьезными. Они обсуждались на многих совещаниях в Днепропетровске и Харькове.

Наша делегация во главе с И.М. Игдаловым выехала в Харьков. В кабинете главного конструктора и начальника КБ «Электроприбор» Владимира Григорьевича Сергеева накурили так, что хоть топор вешай. Днепропетровцы доказывали на повышенных тонах:

– Владимир Григорьевич, разворотом платформы на 180 градусов в обе стороны мы обеспечим «истребителю» огромные возможности. Если вы не обеспечите требуемый Анатолием Ивановичем разворот, Савин откажется от нас и переметнется к Челомею. Вы этого добиваетесь? Владимир Григорьевич, вы же хороните заказ!

– А еще говорят, что днепропетровцы умные ребята! Вы мальчишки! Учить меня! – стучал кулаком по столу главный конструктор системы управления носителя «ИСа», – А может я спасаю заказ! В предлагаемые сроки разворот платформы на плюс-минус 180 градусов вы не получите! Зарубите себе на носу! НИИ-944 и ее главному конструктору Виктору Ивановичу Кузнецову необходимо время для доработки и отработки гиростабилоплаты с такими характеристиками. Сырую платформу ставить на ракету не позволю!

Иосиф Менделевич пытался пробить брешь в обороне харьковчан трехэтажными матюками. Так ни до чего и не договорились.

Через пару недель Янгель созвал в Днепропетровске совет главных конструкторов. И на нем В.Г. Сергеев не пошел на выполнения требований днепропетровцев.

– Предлагаю разрабатывать ракету-носитель поэтапно, – настаивал харьковский лидер, – первый этап – ракета-носитель с гироплатформой с разворотом на 10 градусов. Ракета с такой гироплатформой уже есть. Это 8К67. Она позволит нам не срывать сроки испытаний космического аппарата «ИС». Этот савинковский «ИС» – штучка загадочная. Что там, в Москве, творится в СКБ-41, нам не докладывают. Но есть слухи, что в СКБ-41 возникли свои проблемы. Предоставив для испытания «ИСа» доработанную в некоторых пределах ракету 8К67, мы не будем крайними. За это время НИИ-944 и ее глава В.И. Кузнецов доработает имеющуюся гироплатформу так, что это будет новое изделие с требуемыми параметрами.

Янгель возмутился:

– Владимир Сергеевич, вы считаете, что вы стоите на ногах, а мы на голове. Кто-то из нас собравшихся умный, а кто-то не совсем! Если мы не уложимся в нами же предложенные сроки, на кой черт мы нужны Савину? Чем мы будем лучше Челомея?

Сергеев и Кузнецов сидели, как сфинксы. Их поза могла вывести из себя любого.

Янгель объявил перерыв. Взял «сфинксов» под руки и увел в свой кабинет.

Через пару часов заседание возобновилось. Первые слова, произнесенные Михаилом Кузьмичом, заставили улыбнуться:

– Противостояние пошло всем нам на пользу. Мы пришли к согласию – разрабатываться ракета-носитель для «ИСа» будет поэтапно. Первый этап – в качестве носителя будем использовать одну из наших ранее разработанных ракет 8К67. Для ее использования потребуется минимум доработок. Ее новый индекс будет 11К67. У нее будут не все качества, разрекламированные нами в правительстве. Но это позволит нам выиграть время для создания новых приборов и не сорвать сроки испытания космического аппарата Савина. Второй этап – новый носитель со всеми необходимыми параметрами, что записаны в правительственном постановлении. Новый носитель будет создан на базе орбитального бомбардировщика 8К69, его индекс будет 11К69.

После совета главных мой шеф Иосиф Менделевич распорядился:

– С новым проектом все ясно. «ИС» будет летать. Но вначале на ракете 11К67, удовлетворяющей требованиям Савина не в полной мере. Мы должны обеспечить функционирование 11К67. В то же время мы должны контролировать изготовление для ракеты 11К69 новой гироплатформы у Кузнецова и автомата выведения вместо автомата дальности у Сергеева. Кроме того нельзя забывать о том, что для ракеты 11К69 должна быть разработана автоматическая заправка топливом. Нашего подразделения это нововведение вроде бы на прямую не касается. Но надо быть готовым к тому, чтобы решать вопросы, если они возникнут у проектантов автоматической заправки, ведь для ракет такая автоматическая заправка разрабатывается впервые в мире. Параллельно будем продолжать участвовать в завершающем этапе летно-конструкторских испытаниях орбиталки 8К69.

Уважаемые читатели! Вы прочитали о том, что происходило на совещаниях в нашем КБЮ и в харьковском КБЭ. Это не вымысел. Мне самому пришлось участвовать в них.

Решения приняты! Ну что ж, если надо было «засучить рукава и ринуться в бой», то так и надо было сделать!

Приказано, работать на два фронта, конечно, так и будем работать. А если понадобиться на три фронта, будем и на три фронта, ведь ракетостроителям не привыкать брать штурмом проектные высоты!

…И снова под крылом трудяги АН-24 промелькнули казахстанские солончаки. Перед Сыр-Дарьей я увидел в иллюминатор семейство верблюдов. Отложил в сторону книгу Льва Гумилева и подумал: в Великой степи воины на конях остались в средневековье, а вот караваны верблюдов почему то дожили и до наших ракетно-космических дней. Наверное, потому что хозяином пустыни был и есть не конь, а верблюд!

Романтические размышления закончились сразу же, как только я вошел в монтажно-испытательный корпус. Началась привычная работа – подключение кабелями орбитальной ракеты к контрольно-измерительной станции, проверка работоспособности всех систем ракеты, формирование полетного задания на пуск «орбиталки», вывоз ракеты из монтажно-испытательного корпуса на стартовую площадку, снова проверки. Запуск, ожидание сообщения с камчатского полигона «Кура» о том, что наша орбиталка попала в «кол».

Изучение пусковых и полетных телеметрических материалов, выдача заключения – старт, полет и попадание в цель, находившуюся километров за семь тысяч, – говорило о том, что все в норме.

А вслед за улетевшей ракетой к монтажно-испытательному корпусу мотовоз подвозил вагоны со следующей «орбиталкой». В то время это был настоящий конвейер.

На контрольно-испытательной станции меня окликнули:

– Тебя разыскивает Лучма.

– Где он?

– На жилой 43-ей площадке. Решает вопросы с начальником экспедиции.

Я вышел через контрольно-пропускной пункт 42-й площадки, не успел пройти метров двадцать по шоссе, как появилась черная «Волга». Затормозила. В ней вижу Лучму:

– Станислава Иванович, ты нужен на нашей площадке. Славик, тебя ждут героические дела на 90-ой!

– Что там приключилось? Запуск нового носителя?

– А ты что, только на пусковые премии приезжаешь? Молодчина! Но до пуска еще далеко. Сейчас самый разгар реконструкции 90-той. Все, что было нужно Челомею для УР-200 и не нужно нам, демонтируем. Устанавливается новое оборудование.

– Так у тебя комсомольская стройка?

– И ты будешь ее участником! Поэтому к тебе просьба. В монтажно-испытательном корпусе в лабораторию гироскопии только что прибыл для изучения воинством макет гиростабилизированной платформы для 11К67. Возле крутятся военные. Не знают, как к ней подступиться. Но кто у нас самый главный в этой непростой научной области? Конечно, ты! Без тебя площадка 90 и шагу ступить не сможет!