3-го числа армия прошла 17 верст, или 4 лье, до реки Мертвые Воды. Пришлось проходить ущелья, так что одна часть обоза и припасов с арьергардом могли прибыть в лагерь только 4-го числа; а что всего было обременительнее в этом переходе, так это совершенный недостаток в воде на всем пространстве от Черталы до Мертвых Вод; целые сутки скот не был напоен; только люди были снабжены водою, так как им приказано было налить свои фляжки и бочки. До сих пор армия не сходила с дороги в Бендеры, с целью ввести в заблуждение неприятеля и заставить его отвлечь часть войска от Очакова. Между тем фельдмаршал узнал, что турки, не вдаваясь в обман, высылали в подкрепление тамошнего гарнизона значительную часть своего лучшего войска. Это побудило его поспешить походом туда, пока неприятель не успел там еще более укрепиться, или, пожалуй, привести всю свою армию. Для облегчения похода, тяжелый обоз, подвижной магазин с припасами и часть тяжелой артиллерии оставлены позади, под начальством генерал-поручика Леонтьева и генерал-майора Тараканова, которым велено следовать за армиею небольшими переходами.
6-го числа армия прошла с лишком пять лье и расположилась лагерем на Буге. Высланные к стороне Бендер и Очакова команды донесли, что они видели несколько передовых караулов по очаковской дороге, которые, однако, скрылись, завидев русских, и не выжидали, чтоб их настигли.
7-го числа армия шла берегом реки вниз по течению ее, но, встретив холмистую местность, могла пройти не более трех лье. 8-го числа армия прошла не больше того, по причине холмов и переправы через речку Ятицкую. Вдали показался неприятельский авангард, который, однако, не смел ничего предпринять, и удалялся, как скоро легкие войска подходили для атаки.
9-го числа армия, рано утром, выступила в поход, и только в позднюю ночь пришла к реке Янчикзаю, прошедши около семи лье. Местность была довольно ровная, но зато ни капли воды от одного лагеря до другого. Партия донских казаков напала на передовой неприятельский пост и взяла в плен трех конных азиатцев рехлеис. Они объяснили, что их послали из Очакова высмотреть направление русской армии, что гарнизон крепости состоит из 15 тыс. человек, но поджидают еще сегодня или завтра подкрепления с суши и с моря; что для приведения в исправность укреплений Очакова работали целый год, что крепость снабжена сотнею пушек и мортир; что в гавани стоят 18 галер и несколько транспортных судов. Далее, что начато было исправление и кинбурнских укреплений, разрушенных в прошлом году генералом Леонтьевым; но когда пришло известие, что русская армия выступила в поход, то землекопов вызвали оттуда. Пленные прибавили, что стоявшие под Очаковым буджакские татары бежали, несмотря на увещания их султана. Они оставили его и возвратились восвояси. Неприятель сжег всю траву, начиная от реки Янчикзая до Очакова и на четыре лье кругом, чтобы лишить русских фуража.
10- го числа армия выступила в поход на рассвете. Находясь уже в трех лье от Очакова, она завидела неприятельские передовые посты. Казаки схватились с ними, те мужественно отбивались, и стычка вышла горячая. Казаки принуждены были отступить. К ним на помощь прискакал гусарский полковник Стоянов с своим полком; но как неприятели беспрестанно получали подкрепления из города и готовы были окружить легкое войско, то отрядили драгунский полк и два пехотных полка с несколькими орудиями, после чего неприятель был принужден отступить. Взято несколько людей в плен, между прочим 4 офицера, которые объяснили, что они только накануне прибыли в Очаков с 7000 отборного войска, состоящего из босняков и арнаутов; так что в гарнизоне считалось до 20 тыс. человек. Из них 5000 лучшей конницы вышли против русских легких войск. Продолжавшаяся около четырех часов стычка стоила русским 10 гусар и 15 казаков; неприятель же потерял более 100 человек убитыми, раненными и пленными.
Армия подошла к Очакову на пушечный выстрел, где кое-как расположилась лагерем, уже при наступлении ночи. Она увидела горевшее предместье, зажженное по приказанию коменданта.
11-го числа, утром, армия перенесла свой лагерь на местность между лиманом (так называют устье Днепра) и Черным морем. Фельдмаршал держал большой военный совет и было решено атаковать город со всевозможною силою до прибытия новых ожидаемых там подкреплений, или даже всей турецкой армии, собиравшейся при Бендерах для той же цели. Совет еще не кончился, как в десять часов утра неприятель вышел из крепости в числе 15 тыс. человек. Разделясь на два отряда, они подошли в одно время справа и слева армии; а как главная их сила находилась справа, где стояли донские казаки, то с целию удержать неприятелей против них был отряжен барон Левендаль с пикетами армии и несколькими полевыми орудиями. Огонь был сильный и продолжался около двух часов; но как неприятель лишился большого числа людей, то он принужден был отступить. С обеих сторон убито до 200 человек. Русские не потеряли ни одного офицера.
Когда фельдмаршал Миних собирался в поход, он в то же время отдал князю Трубецкому приказание спуститься с флотом, выстроенным в Брянске, по Днепру, нагрузив суда частью тяжелой артиллерии, боевыми снарядами в большом количестве, провизиею и всяким материалом, необходимым при производстве осады. Всего этого армия не могла бы взять с собою, будучи и так обременена огромным обозом. Но, по недостатку ли соображения, или доброй воле со стороны начальника, флот не подошел к устью Днепра в назначенный срок. Князь Трубецкой оправдывался тем, что флот часто был задерживаем противными ветрами и бурями; что на днепровских порогах вода была так мелка, что перевалить через них суда потребовало гораздо больше времени, нежели ожидали. Оттого, пришедши к Очакову, вместо того, чтобы найти гам флот, фельдмаршал удостоверился, что во всем нужном для ведения осады был недостаток: не было лесу ни для дров, ни для фашин; не было подножного корма на 8 лье кругом, так как неприятель все выжег, как я уже выше заметил. Лошадей граф решился приказать отвести в тяжелый обоз; всего более затруднял недостаток в лесе и в необходимых для осады материалах, которые должен был привезти флот. Но фельдмаршал полагал, что суда не замедлят подойти, и в этой надежде осада началась.
Удивительно, как мог Миних, при своем уме и дальновидности, вторично поручить такую важную экспедицию князю Трубецкому, который в прошлом году так худо выполнил данное ему поручение, и от лени, чтобы не сказать хуже, был причиною, что от недостатка в продовольствии погибла немалая доля армии. Другому на месте князя Трубецкого пришлось бы дорого поплатиться за такие ошибки, но Миних, который был к нему расположен, выручил его, и даже оказал ему большие услуги. В благодарность за эти благодеяния, этот же князь Трубецкой причинил ему много горя.
11-го числа, вечером, откомандированы 5000 землекопов, под охраной 5000 солдат, для возведения в ночное время пяти редутов и насыпей между Лиманом и Черным морем, чтобы они могли впоследствии служить контрвалационными линиями и прикрывать тыл траншеи. Ночь была месячная, к тому же короткая, а земля тверда как камень; так что, несмотря на все усилия войска, не было возможности отстроить хотя один редут до рассвета. Фельдмаршал желал, чтобы хотя средний редут был окончен, и для этого велел поставить сюда 2000 землекопов; когда же солнце взошло, то земли было раскопано не более как на два фута в глубину. В то же время турки открыли сильный огонь с вала на войска, находившиеся ближе чем на пушечный выстрел, что заставило фельдмаршала отозвать их обратно в лагерь. Бригадиру Ливену и полковнику Еропкину поручено было наблюдение за двумя редутами на крайнем конце правого крыла, близ Черного моря. Они нашли их готовыми с бруствером и рвом; приказав их исправить и окружить рогатками, они разместили тут свою команду. Это были городские сады, которые отделялись друг от друга достаточно глубокими рвами и земляными насыпями. Оба сада, или редута, занятые Ливеном и Еропкиным, находились на расстоянии пол выстрела пушечного от города, из чего можно было заключить, что неприятель сделает вылазку с этой стороны. На рассвете подошел сюда генерал Румянцев во главе пикетов правого крыла, с несколькими полевыми орудиями; в то же время пикетам остальной армии, гренадерским ротам и казакам дано приказание выстроиться впереди своего лагеря.