Когда они подъехали к телестудии, ворота были закрыты, а света не было ни в одном из окон.

– Я же тебе говорил, что никого нет, – уверенно произнёс шофёр.

Меньшов нажал кнопку звонка, но никакой реакции не последовало. Он вынул мобильник и позвонил в диспетчерскую. Никто не отвечал, но Игорь терпеливо ждал. Где-то на десятом гудке трубку сняли.

– Алло, – произнёс хриплый, заспанный голос.

– Диспетчерская! Это оператор Игорь Меньшов. Я вернулся из командировки и хочу сдать аппаратуру.

– Почему это надо делать ночью? – недовольно спросил дежурный.

– Потому что самолёт приземлился час назад, я только что подъехал к студии и должен сдать аппаратуру на базу! – уже рассердившись, сказал Меньшов.

– Хорошо, я сейчас открою ворота, но аппаратуру вам придётся нести на себе, так как въезд автобусам на студию ночью запрещён.

«Вот гад! – в сердцах подумал Меньшов. – Спит всю ночь напролёт, а туда же права качает».

Чугунные, резные ворота с лёгким скрипом отворились и Игорь, забросив на плечо сумку с оптикой, подхватил тяжёлый кофр с аппаратурой и с трудом дошёл до операторской базы. На пороге стоял Сан Саныч, сонный, краснолицый, с большим, отвислым животом.

– Чего ты ночью-то припёрся, не мог до утра подождать?

– Утром я буду отсыпаться, а затем монтировать материал, так что с техникой надо разобраться сегодня.

– Мне нет дела до ваших творческих планов, – Сан Саныч поплевал на пальцы и стал перелистывать журнал приёма. – Главное чтоб вся аппаратура была на месте.

Меньшова резанула страшная мысль: «Где спотметр?» – Дорогой экспонометр лежал в дорожной сумке, а её-то в последний момент он не увидел.

– Вы проверьте наличие аппаратуры, а я на секунду сбегаю к автобусу, – и, не дождавшись ответа, Игорь побежал.

Он вихрем подлетел к машине, рванул дверцу, извинился перед шофёром и стал лихорадочно осматривать салон. Сумка нашлась на полу под сиденьями заднего ряда и в темноте её трудно было заметить. Игорь вздохнул с облегчением, взял спотметр и не спеша вернулся на базу. Расписавшись в журнале приёма и поблагодарив Сан Саныча, он поехал на автобусе домой.

Уже прощаясь, водитель сказал: Юрий Николаевич просил завтра в десять утра быть у него в офисе, Светлаков и Твердых уже предупреждены.

– Спасибо, я буду, – Игорь захлопнул дверь и усталой походкой пошёл к дому.

Как он ни старался без шума войти в квартиру, отец проснулся и вышел в прихожую. Тут же за ним, одевая халат, показалась и мама.

– Боже, сынок, как ты похудел! – обнимая его, проговорила мать.

– Зато посмотри как он подтянулся, – с гордостью сказал отец.

Несмотря на поздний час, родители накормили его, затем он принял душ и сразу же лёг в постель. Утром Игоря разбудил телефонный звонок. Владимир Светлаков решил напомнить, что сегодня их должен принять руководитель фирмы Юрий Николаевич Седовласов.

– Я знаю. Мне об этом сообщил водитель, которого прислал Седовласов, – Меньшов с трубкой в руках прошёл в ванную.

– Ты чувствуешь как о тебе заботится рекламодатель, – Светлаков казалось излучал позитив. – Ты должен порадовать его хорошими результатами.

– Я постараюсь, но мне бы только зубы почистить.

– Ох, извини! В десять часов встречаемся у кабинета Седовласова. Пока!

Родители уже ушли на работу и поэтому Игорь должен был приготовить себе завтрак сам. Не мудрствуя лукаво, он поджарил яичницу с колбасой, нарезал огурцы, помидоры, намазал чёрный хлеб маслом и с аппетитом поел.

Одевшись, внимательно осмотрел себя перед зеркалом и поправил галстук.

Сценарий, документы и ноутбук аккуратно уложил в портфель и вышел на улицу. В городе стало заметно прохладней. Дул сильный, порывистый ветер и не переставая шёл мелкий, назойливый дождь.

«Скоро осень, – с тоской подумал Меньшов. – С каждым днём будет прохладнее. Надо подумать о тёплой одежде и начать приём витаминов. Болеть мне нельзя, сейчас много работы и надо готовиться к поступлению в институт».

К бывшему зданию райисполкома, в котором располагался офис фирмы, Игорь подошёл заранее, но Светлаков и Твердых уже стояли у входа.

– Доброе утро! – он скромно, но уважительно поздоровался.

– Привет оператору! – бодро воскликнул Светлаков. – Есть новости. Мне утром позвонили со студии. Наш материал уже передан в монтажную.

– Вот чего бы не хотелось, так это редакторского самоуправства. Они не знают что монтировать и как располагать эпизоды. Мы должны обязательно присутствовать при этом.

– С чего это ты завёлся, Игорь. Ну начнут девочки подрезать концы и собирать материал по эпизодам. Ничего кроме пользы от этого не будет.

Меньшов ужасно ревниво относился к сюжетам, которые снимал. Ему всё казалось, что монтажницы напортачат, вырежут главное, а проходные моменты оставят. Но когда он сам присутствовал при монтаже, то мгновенно преображался. Он часто шутил, говорил монтажницам комплименты и, как бы ненароком, указывал на то, что надо оставить для просмотра.

– Игорь, ты псих, – посмеиваясь говорила монтажница Ирина. – Шёл бы ты лучше домой. Мы и без тебя управимся!

– Конечно, как тот хирург из анекдота, который забыл, что вынул сердце у пациента и выходя из операционной, без тени сомнения сказал ассистентам: «Зашивайте!»

Громко хлопнула входная дверь исполкома и Твердых, как бы опомнившись, торопливо заговорил.

– Подведём коротко итоги. Поездка прошла в целом успешно, все намеченное мы посмотрели, с кем надо встретились, никто из группы за границей не остался.

Светлаков воззрился на него удивлённо: – Ты что отчёт перед спонсором репетируешь?

– Да, нет. Это я так про себя, чтобы держаться уверенней.

Ровно в десять они вошли в приёмную Седовласова. Молодая, но строптивая секретарша, пообщавшись с шефом, всё же пропустила их в кабинет. Юрий Николаевич встал из-за стола и жестом пригласил посетителей садиться.

– Как съездили? Какие впечатления? Удачны ли были съёмки? – Седовласов приветливо улыбнулся.

– Спасибо, вашими заботами всё было хорошо, – Светлаков прижал руку к груди и почтительно наклонил голову. – Поездка в Германию прошла замечательно и главное без приключений, а лучшее впечатление осталось от экскурсий по Кёльну.

– Был ли у вас там сопровождающий?

– Да, экскурсовод был из местных, он свободно говорит по-русски и хорошо знает историю Германии. Так что мы посмотрели всё, что можно было увидеть за такой короткий срок.

– Ну а снять вам что-нибудь удалось? – вопрос был обращён к Меньшову.

Игорь невольно приподнялся и волнуясь заговорил: – Мы сделали сотни фотографий, а также сняли видеорепортаж, так что материала хватит для многочасового просмотра.

– Вы были в группе единственным оператором, почему же вы говорите во множественном лице? – Седовласов взял сигарету из пачки Мальборо и прикурил от золотистой зажигалки.

– Мне помогала Светлана Анненкова, – покраснев сказал Меньшов.

Тут же, стараясь привлечь к себе внимание, заговорил Михаил Твердых.

– Во время поездки в группе соблюдалась деловая атмосфера. Никто не напился, никто не пропал. Мы были в музеях, встречались с молодёжью, ознакомились с замками Рейна.

– И пили рейнское вино, – поддакнул Светлаков. – О, вот это по-мужски! – улыбнулся бизнесмен. – Мне бы всё-таки хотелось перейти к деловой части беседы. Как только вы закончите монтаж, мы начнём показ картины на всех популярных каналах, включая Центральное телевидение, но для меня важнейшим остаётся вопрос о рекламе нашей фирмы.

Можно ли вставить рекламные файлы, не нарушая образный строй фильма?

– Это можно сделать в процессе монтажа, – уже смелее высказался Меньшов, – но чтобы надолго не прерывать изображение, рекламу надо вклеивать короткими кусками, так чтобы у зрителя не возникло желания переключиться на другой канал.

– Соображаешь! – коротко бросил Седовласов.

– А чтобы не утомлять зрителя однообразием, я предлагаю снять рекламу ваших товаров отдельным роликом. В этом случае у нас будет больше возможностей при монтаже фильма.