— Все не так, демон.

Он рассмеялся.

— Дело твое, Темная. Я конечно мог бы применить силу, но в нашем мире — это дурной тон. Можешь не тревожится. Если тебе не встретятся безумные, никто не станет добиваться твоего расположения силой. Только вот, как долго продержишься ты сама? Ведь тебе были приятны мои прикосновения, и ты даже смогла представить, как все будет дальше, ведь так?

— Нет, Огюстос. Не так. Да меня терзает желание, но причиной тому один человек, а не ты. И никто не сможет этого изменить.

— Человек? А ты смешная, Темная! Ни один человек не сможет доставить тебе того блаженства, которое ты получишь с самым захудалым демоном. Хотя с другой стороны я вижу верность и честность? Давно я не видел их в нашем мире. Тем приятнее будет тебе помочь. Что привело тебя в наш мир? — спокойно отстраняясь от нее спросил демон.

С трудом переводя дыхание она ответила.

— Я ищу кое-кого.

— Здесь? — нахмурился демон. — Зачем тебе душа? Тебе двух мало? Хочешь третьей обзавестись?

— Нет, Огюстос, не хочу. Мне и двух более чем достаточно, — ложась на живот и заглядывая в глаза демону произнесла она. — Я хочу ее вернуть. Дать ей второй шанс. Исправить прошлое. Она не должна была умирать.

— Хм, — ухмыльнулся демон и лег рядом с ней. — Если ты знаешь, где ее настигла смерть, то проблем нет. Она там, где умерла. Но должен тебя предупредить, если она умерла, но не была к этому готова, то она не осознает, что мертва. Таких много в нашем мире, мы называем их потерянными. Этот мир для них, лишь продолжение того. А почему ты уверена, что она здесь? Быть может она вернулась в колесо жизни и ждет следующего воплощения.

— Я знаю, что она здесь. Я говорила с ней.

— Ты глупая, смешная и странная, — подвел итог демон. — Так ты знаешь где она умерла?

— Нет, никто не знает. Я знаю только ее имя. Элрина. Больше мне ничего не известно.

— Имена здесь не в ходу, особенно прошлые. Боюсь, Темная я не смогу тебя направить. Тебе предстоит обыскать весь этот мир, чтобы найти ее. А почему ты уверена, что сможешь ее вернуть?

— Я это уже делала, — поежилась она от охватившего ее холода при воспоминаниях о Ваззине.

— Делала? — на его морде отразилось удивление. — Ты вернула духа к жизни?

— Да, Огюстос, вернула. Мне дорого это стоило, но я сделала это.

— Зачем?

— Так было нужно. Нужно для нашего общего дела, как теперь я понимаю. Я вообще неудачница, демон, сначала встретила принца и отдала ему свою любовь, потом он умер, спасая меня. Я потеряла память, очнулась в кандалах, влюбилась в мужчину, который меня презирал, угодила в ловушку, пережила пытки и безумие. Вернулась, но ничего не изменилось. Только теперь я знаю, что мой избранник тоже меня любит, но… Все так сложно, Огюстос. Мне приходится от него бежать, и все на что он осмелился — несколько поцелуев. Я убегаю, теряюсь, страдаю и все ради спасения мира, то есть миров… Я должна исправить ошибки богов, должна завершить начатое ими, но я не могу. Я всего лишь смертная. Понимаешь?

— Ничего не понимаю, — честно признался демон, нежно поглаживая ее по щеке. — Кроме того, что ты ко всем твоим недостаткам еще и наивна. Ты хранишь верность тому, кто еще ни разу не попытался воспользоваться твоей привязанностью? На мой взгляд — это глупо.

— Все демоны такие?

— Какие?

— У вас всего три мысли: утолить голод, подраться и спариться.

От громкого смеха демона задрожал даже песок.

— А люди другие? У них те же мысли. Просто мы не скрываем своих желаний и намерений, а люди еще интриги устраивают и прочие мерзости. Демон убивает, глядя в лицо, а не в спину, а у вас есть целая лига убийц, которые тренируются убивать в спину или того хуже — травить!

— Ты ничего не понимаешь, демон! Как вообще ты можешь судить о людях, ты же демон — порождение тьмы, как и мерзкие твари, что рвались на свободу, когда погибла Элрина.

— Не сравнивай меня с лурнаком, девчонка! — он злобно зарычал и одним махом подмял ее под себя, с силой вдавливая ее руки в песок. — Я все знаю о людях, я защищаю их пытаясь остановить вторжение изголодавшихся братьев в их мир, по эту сторону.

Он прижал ее лицо к земле и зашептал на ухо.

— Никогда не сравнивай демонов с лурнаками, это оскорбление, которое тебе не простят. И никому никогда в этом мире больше не говори того, что сейчас рассказала мне. Ты не представляешь, как ценятся у нас невинные девицы, если кто-то догадается — тебе уже не отвертеться. Хочешь остаться целой — веди себя, как Адель. И что ты сможешь сделать, милая, сейчас ты в моей власти. Мне стоит лишь немного напрячься, перехватить твои нежные ручки в одну из своих, и твоя тоненькая одежонка разорвется в клочья, и я с легкостью получу свой приз. У тебя такая нежная кожа, ты так соблазнительно сопротивляешься…

Она почувствовала, как дыхание демона обожгло ей плечо и острые клыки впились в шею, не разрывая, но царапая кожу. Он слизал шершавым языком выступившую кровь, и замер, словно размышляя не поступить ли так, как он только что описал. Она еще раз попыталась вырваться, но жесткий локоть уперся ей в щеку, вдавливая голову в песок, да с такой силой, что ей пришлось отплевываться от забившихся в рот пещинок. Она поняла, что сопротивление бесполезно и не могла не ругать себя за очередную глупость. Демон тяжело дышал у нее над ухом.

— Темная, — его голос показался почти нежным. — Забудь о нем, на некоторое время. Я не хочу учинять насилие над тобой, но, если ты перестанешь сопротивляться и позволишь всему случится, ты не пожалеешь.

— Нет, демон. Не позволю. Лучше смерть. Однажды я уже предала его, больше этого не будет, — она вспомнила, как ответила на поцелуи Ваззина, как кружилась тогда ее голова.

Воспоминания о нем болью отозвались в сердце. Она вспомнила, как убила его, вспомнила как вела его по этому миру, чтобы принести его в жертву, ради жизни его брата. В этот момент хватка демона ослабла, и он свалился на бок, рядом с ней.

— Прекрати немедленно! — закричал Огюстос. — Ты не понимаешь, сейчас твою энергию учуют сотни голодных демонов, даже я не смогу тебе помочь, они разорвут тебя в клочья.

— Но я ничего не делаю, — растеряно пробормотала она.

— Ты вспомнила кого-то умершего, и едва не утопила меня в своей энергии. Это слишком много, я больше не смогу ее поглощать, прекрати!

Она переключилась на мысль о Калене, пытаясь заглушить ту боль, что вызвали воспоминания. Демон тяжело дышал, лежа на песке он рассматривал серый небосвод.

— Как она позволила тебе сюда отправиться и ничего не рассказала? Хотя это похоже на нашу принцессу. Она всех подвергает испытаниям, считает, что тот, кто достоин сможет их пройти, а недостойным не место в этом мире. Но твоя глупость тебя погубит. Я едва смог сдержать эту волну, ты смерти ищешь?

— Нет, — почти жалобно сказала она, опуская глаза. — Я все делаю, чтобы выжить.

— А мне кажется наоборот. Ладно. Я понимаю, ты не хотела, чтобы я задохнулся. Но пойми и меня правильно, я уже несколько тысячелетий питаюсь крохами, что удается умыкнуть Адель, а ты тут выплескиваешь на меня такую гору эмоций и переживаний, я был не готов к такому пиршеству.

— Но я жива, ты не тронул меня, как ты получил пищу?

— Дуреха ты все-таки. Как ты умудряешься выживать в своем мире?

— Ты мне напомнил одного знакомого, он тоже частенько задавал мне такой вопрос, — она улыбнулась, вспоминая Гранда. — Наверное, просто еще не пришел мой час. Так что там насчет моей энергии?

— Ты сама мне ее отдала, когда вспомнила о умершем друге. И твоих эмоций было так много, ты очень сильно терзаешь себя, тебя переполняет горечь.

— Слишком много смертей. Нужно все это остановить. Мне пора, Огюстос. Чем быстрее я найду ее, тем быстрее я смогу вернуться и положить конец всему этому.

— Постой, торопыга, как она умерла?

— Она ушла, оставив своего возлюбленного, ушла чтобы не причинять ему боли, чтобы он не видел ее страданий и смерти. Она была отравлена.

— Яд лурнаков, — кивнул демон. — Очень медленный, но смертельный. Разрушает постепенно все органы, причиняя сильнейшую боль. Она была воином?

— Да, она стала героем, после той войны.

— Героем? — усмехнулся демон. — На сколько мне известно, такие предпочитают умирать с оружием в руках, в последней схватке. Ищи ее в пещерах лурнаков. Это несколько дней пути отсюда, на запад. Скорее всего она искала смерти именно там, желая поквитаться напоследок с теми, кто ее отравил. И потом ты будешь говорить, что вы другие? Вы тоже едите, размножаетесь и убиваете, так в чем разница, Темная?