Вот что об этих столбиках он записал в дневнике:
«Стояла на красивом месте лавочка. От нее теперь остались два столбика довольно толстых, и на них тоже можно присесть. Я сел на один столбик. Мой друг сел на другой. Я вынул записную книжку и начал писать. Этого друга моего вы не увидите, и я сам его не вижу, а только знаю, что он есть: это мой читатель, кому я пишу и без кого я не мог бы ничего написать…»
А попытаемся все-таки увидеть его читателя.
Дом заперт и будет заперт до лета, пока сюда не вернется вдова писателя, хранительница всего им написанного Валерия Дмитриевна Пришвина. Закрыта калитка. Но поглядите, сколько следов от лыж к калитке этого дома. Это читатели его, очарованные весною света, не прошли мимо, остановились поклониться дому под елками.
А вот три письма в этот дом.
«Я воспитатель детского сада. Люблю детей, люблю природу, все доброе, достойное в жизни и саму жизнь. Пришвина знала как детского писателя. Читала ребятишкам его рассказы. Витя помог мне лучше узнать все, что написал Михаил Михайлович. И я узнала большую радость и много мудрого. Хорошо понимаю теперь, отчего у нас с Витей все хорошо получилось. Меня оставил муж с двумя ребятишками, и я думала, что конец жизни. В те страшные дни встретился мне Витя, молодой человек двадцати трех лет. И я узнала, что такое теплота, добро и ласка. И я дети мои как будто на свет народились с этим человеком.
Сейчас у нас растет третий сын, назвали Егором. Хорошо живем. Витя работает и учится на втором курсе института. Я по-прежнему с ребятишками. Живем дружно и ладно. Всегда во всем между нами совет…
Думаю: кому же за эту радость спасибо сказать?
Кто Витю таким сделал? Его спрашиваю — улыбается, говорит: Пришвин. Вот и решила вам написать, потому что вы жили рядом с этим большим человеком и поймете меня.
Ставрополье. Галина Чишко».
И еще письмо. «Набрел на подарок для музея Пришвина. Встретился мне любопытный человек, русский, бывший эмигрант во Франции.
В 1942 году он отказался служить в гитлеровской армии и угодил в немецкий концлагерь. Он мне рассказал, как за колючей проволокой они увидели кусок книги Михаила Михайловича. С риском достали палкой, переписывали, учили наизусть. У него и сейчас есть «Птичник», переписанный там на немецкой кальке…
Ярославль. А. Семенов».
И еще письмо, только что полученное из Ленинграда. В семье случилось горе: погиб в море тридцатичетырехлетний капитан корабля Дмитрий Тихонов. Сестра, перебиравшая книги погибшего, в одной из них нашла листок со стихами.
У Пришвина много читателей. И число их с каждым годом будет расти. Мир, открытый этим человеком для нас, может быть, одно из самых больших и нужных человеку открытий в последние пятьдесят лет. И лучшая наша благодарность писателю, лучшая память о нем — открытая книга на нашем столе.
Вот и все, что я разыскал о Пришвине в записных книжках. Люди живут и умирают. Переживают людей деревья, хорошие дела, хорошие книги и хорошие песни. А к живущим каждый год приходит «весна света, весна воды, весна травы».
Сейчас по земле идет весна света, время, когда просыпаются лучшие наши надежды.
Фото В. Пескова и из архива автора.
7 марта 1965 г.
Выходящий из корабля
Учительница сказала: «Нарисуйте гриб». Первоклассники рисовали. И он рисовал. Учительница с интересом разглядывала листок, а потом вызвала мать и стала расспрашивать, кто его учил рисовать. Это было давно, и жизнь вполне могла получиться так, что он стал бы художником. Он и теперь держит в доме краски и кисти, мольберт и толстые книги по искусству, дружит с художниками, для жилья своего сам написал картины. Но жизни угодно было распорядиться так, что он стал космонавтом.
Речь идет о космонавте Леонове Алексее. Кто он, неизвестный вчера и известный сегодня всему миру?
Вот биография человека, записанная с его слов неделю назад.
Ему тридцать лет. Родился в селе Листвянка, в Сибири, в семье шахтера. Позже отец его, Архип Алексеевич, работал электрослесарем и зоотехником. Последние семнадцать лет семья живет в Калининграде.
У Леоновых девять детей. Шесть дочерей и три сына. Алексей был предпоследним ребенком. Все дети живы, все стали на ноги. У матери, Евдокии Минаевны, — материнский почетный орден.
Не считая способностей к рисованию, Алексей рос обычным «средним» ребенком, не огорчая и не радуя особенно учителей, не вызывая каких-либо особых надежд у родителей.
«Любил строить модели. Строил самолеты, корабли, паровозы». Может быть, эта страсть заставила после школы пойти в училище летчиков.
Стал летчиком-истребителем. Он был хорошим летчиком, потому что полюбил службу в небе и потому что в характере уже появилась привычка: если взялся что-либо делать, надо хорошо делать. Успехи летчика были заметными, и ему предложили: «Хотите летать на новой технике?»
Он не знал еще, что новая техника — это ракеты, но ни секунды не колебался.
Осенью 1959 года в Москве встретились все, кто готовился к полету в космос. Многие имена мы уже знаем. Пять лет назад эти люди знакомились, приглядывались друг к другу. То были тревожные дни перед большой Неизвестностью. Как всегда, в группе нашелся веселый парень. Остроумные шутки, стенная газета с неожиданным для суши названием «Нептун», которую он начал выпускать, обаятельный вид светловолосого лейтенанта сделали его общим любимцем в отряде.
А подружился он с Гагариным. Лейтенант Гагарин. Лейтенант Леонов. Время не сделало трещины в этой дружбе. Сходство характеров — основа их отношений. Оба оптимисты, оба трезво глядят на жизнь, оба способны со стороны поглядеть на себя и правильно оценить поступки, способны друг другу сказать самую жесткую правду. Оба коммунисты. Оба шли к одной цели. Это, конечно, случайность, но и космические судьбы друзей сложились похоже.
Гагарин первым шагнул от Земли в космос. Леонов первым в космосе вышел из корабля.
Дочка рисует. Снимок сделан в канун отъезда на космодром…
* * *
Накануне отъезда на космодром я поехал к нему. Как вы думаете, за каким делом застал космонавта?
Он открыл дверь, держа в руках кисти. На столе разостлан рулон бумаги. Большая синяя надпись «Нептун» уже просохла. Алексей рисовал орнамент из берез и весенней воды. — Пять лет тяну эту лямку. Ты уже сколько в газете?.. Ну, тогда у меня журналистская практика больше: я уже двадцать лет выпускаю стенные газеты…