О, как тяжко смотреть, как угасает взгляд того, кого любишь! Леся поддерживает Сергея как может, но ему все хуже и хуже. Она пишет друзьям: «Мы даже редко теперь с ним разговариваем, он только просит, чтобы его не оставляли одного, ну да, конечно, об этом и просить не надо… Я живу в том же доме, взяла с собой все необходимое для ближайших работ и делаю вид, что живу и работаю вполне нормально, так как при малейшем моем видимом отклонении от нормы Сергей Константинович начинает упрекать себя в эгоизме и беспокоиться, что я расстрою свое здоровье, опоздаю со срочной работой в журнал…»

Она действительно лишь делала вид, что работает: все мысли ее были заняты другим. Но бывали и проблески неземного вдохновения, когда она буквально за одну ночь создавала такие шедевры, как драматическая поэма «Одержима». Леся видит неминуемую смерть – и меняется сама. Отныне все горе, которое ей довелось пережить, весь ужас осознания того, что ничем не можешь помочь угасающему у тебя на глазах любимому человеку – все это переплавляется в ней, как в некоем таинственном горниле, в стихи. Стихи, полные драматизма, великой любви и такой же великой ненависти…

Любовь Леси не была взаимной, но это она сама считала не важным, гораздо важнее было не оставлять умирающего Сергея одного, даже зная, что сердце его принадлежит другой. Уже не встававший с постели Мержинский диктует Лесе письма к Вере Крыжановской, сосланной в Вологду. Но умирает он не рядом с Верой, а в объятиях Леси, на ее руках… 3 марта 1901 года его не стало.

У самой Леси, самоотверженно отдавшей свои силы у одра умирающего, также обостряется болезнь. А о том, что творится у нее в душе, знала только ее заветная тетрадь и выходившие из-под пера строки. Однако опубликовать эти стихи она не спешила – слишком было больно, слишком личными были эти ранящие, берущие за душу слова… Этот замечательный цикл стихов опубликуют только во второй половине ХХ века, при жизни Леси Украинки они не печатались. Поэтесса не хотела выносить свои переживания на суд толпы.

Леся носила траур по Мержинскому шесть лет – траур по тому, кто не ответил на ее любовь взаимностью. Но ей этого и не было нужно, ей было необходимо лишь видеть его, говорить с ним, однако и это у нее отняли…

Только в тридцать шесть она наконец встретит человека, с которым сможет создать то, к чему стремилась всю свою жизнь, – настоящую семью. Мужем Леси Украинки станет Климент Квитка – юрист по специальности и фольклорист по призванию. Климент даст талантливой поэтессе покой и ощущение того, что ей наконец есть на кого опереться. И он же похоронит свою безнадежно больную жену, свою Мавку – ту, которая создала шедевры украинской поэзии. Нет сомнений, что она улетела от него прямо в небо – туда, где плывут облака, те самые, которые она в детстве страстно хотела потрогать руками…

Войны, революции, социальные потрясения… И на фоне бедствий стран и народов, как цветок, брошенный на истоптанный лошадьми снег, – любовь…

Александр Колчак

К моменту встречи со своей последней, страстной и неотделимой от его биографии любовью Александр Колчак прошел огонь, воду и медные трубы. Он был баловнем судьбы и любимцем России. Он плавал в водах двадцати морей и четырех океанов, покорял Арктику, был награжден российскими и зарубежными орденами, но главной наградой своей жизни считал ее, Анну…

Они встретились случайно. Колчак был женат, она – замужем за морским офицером Сергеем Тимиревым. К тому же он был старше возлюбленной на девятнадцать лет – целую жизнь. Они боролись со своими чувствами, не виделись месяцами, но… Любовь была сильнее. Многие называют отношения Тимиревой и Колчака странными: обращение только на «вы», по имени-отчеству… Лишь в своей душе они могли сказать друг другу «ты» – и больше чем письма, которыми они обменивались долгие пять лет, до самого момента гибели адмирала Колчака, говорили при встрече их глаза.

Впервые они встретились на вокзале: Анна провожала мужа, а он просто прошел мимо. «Это Колчак-Полярный», – почтительно шепнул ей на ухо муж, но она его не услышала – так сильно и остро стукнуло сердце, словно чуяло: это прошла мимо сама судьба.

Жизнь как будто нарочно сводила их – то случайная встреча на улице, то вечер у общих знакомых, где прославленный адмирал пел романс «Гори, гори, моя звезда…». Он пел, а глаза его при этом так неотрывно глядели на Анну, что ей чуть не стало дурно… Потом были свидания наедине и разговоры, разговоры… Они говорили – не могли наговориться, насмотреться друг на друга, как будто предчувствовали, как мало счастья им отведено на этом веку…

Когда Анна снялась на костюмированном балу в русском костюме, фото вышло на редкость удачным. У нее просили карточки на память, как у какой-нибудь знаменитости. Она охотно их презентовала. Позже общий знакомый обмолвился: «У Колчака в каюте я видел ваш портрет». Анна улыбнулась: «О, я их столько раздарила… так что ничего удивительного!» – «Удивительно как раз то, что у него в каюте только один ваш портрет!»

Александр Колчак женился на женщине замечательной, умной, надежной, преданной. Софья ждала его из военных походов и тяжелейших арктических экспедиций годами. Да и детей ей приходилось поднимать самой. Они больше писали друг другу, чем виделись, а страсти между ними не было никогда – их отношения скорее напоминали братские. Именно Софья первой заметила чувство своего мужа к молоденькой Анне.

Софья и Анна катались на санях, и молодая женщина замерзла. Софья сняла с себя чернобурку и накинула на плечи той, на которую ее собственный муж смотрел такими глазами, что становилось больно. Что ж… Она всегда была ему больше другом, чем женой, и видела, как он борется с собой, чтобы не предать, не бросить ее и сына. Но предчувствия все не покидали жену адмирала, и в тот же вечер она написала своей подруге в Москву: «Я знаю, Александр Васильевич разойдется со мной и женится на Анне Васильевне…»

Не одна жена замечала то, что буквально бросалось в глаза: в обществе уже давно ходили слухи о том, что Колчак и Тимирева – любовники. Но до этого было еще очень далеко. Близкими их делали только письма, которые они слали друг другу – письма почти без намека на будущее, но полные откровенного, острого счастья от предвкушения встречи.

Их история любви вся состояла из кратких свиданий, большинство из которых проходили на глазах у посторонних, и длинных, наполненных признаниями в любви писем. Колчак не принадлежал себе, всю жизнь он провел в походах и считал служение Отечеству достойнейшим делом для мужчины. Когда он уехал надолго в очередной раз, Анна впала в отчаяние. Вот строки из ее письма: «Я всегда хочу видеть Вас, всегда о Вас думать, для меня такая радость видеть Вас, вот и выходит, что я Вас люблю. Говорю, потому что знаю: эта наша встреча – последняя».

Однако он не может отпустить ту, которую любит больше жизни: «Столько бессонных ночей провел я у себя в каюте, шагая из угла в угол, столько дум, горьких, безотрадных. Я не знаю, что случилось, но всем своим существом чувствую, что Вы ушли из моей жизни, ушли так, что не знаю, есть ли у меня столько сил и умения, чтобы вернуть Вас. А без Вас моя жизнь не имеет ни того смысла, ни той цели, ни той радости. Я писал Вам, что думаю сократить переписку, но понял, что не писать Вам, не делиться своими думами выше моих сил. Буду снова писать – к чему бы это ни привело».

Против их любви было все: их собственные семьи, мнение окружающих, но самым большим препятствием, не давшим соединиться этим двум любящим сердцам, стала революция. Он, который готов был отдать свою жизнь во имя Родины, присягу на служение которой не забывал никогда, был прирожденным военным, но слабо разбирался в политике. Поэтому вначале революция показалась ему не страшнее очередной боевой операции; более того, он радовался, что она поможет покончить с затянувшейся русско-немецкой войной.