4. Выбор королевы (8)

4. Выбор королевы (8)

Оставшись вдвоем, граф Шмарн и Лилайна долго сидели молча. Принцесса, прижимаясь к нему, сначала тихо плакала, потом молчала, позволяя мужчине ласково гладить ее волосы. Она была очень рада видеть здесь этого человека. Сидя вот так, в его объятиях, она почувствовала себя защищенной, словно проснувшись от страшного кошмара, прибежала средь ночи к отцу. Правда, вместо отца был дядя Вильям, который был добр к ней ничуть не меньше, да любил как родную дочь, и кошмара, к сожалению, не было – только реальность.

Когда она совсем успокоилась и даже едва различимо улыбнулась, не желая отпускать мужчину, он заговорил:

− Я ведь правда думал, что ты погибла.

Лилайна уткнулась носом ему в грудь и тихо заговорила:

− Мы гуляли в саду с Эллиной, а потом на нас напали люди в одежде стражников, но это были не они. Бородатые. С грубыми шрамами. Я подумала, что в нашей страже не может быть таких ужасных лиц, явно разбойничьих, мне надели мешок на голову и связали. Я пыталась кричать, но никто не пришел. Я звала тебя, дядя.

− Но ты же знаешь, что я был тогда в Манре.

− Знаю, но мне больше некого было звать. Я верила, что кто-нибудь нам поможет. Долго верила, пока не поняла, что нас привезли в Эшхарат.

− Нас? Эллина тоже здесь?

Лилайна лишь кивнула.

− Только я не знаю, где она сейчас, это у Антракса надо спрашивать.

− Он выкупил вас?

− Нет, нас выкупил Мэдин. Я даже подумала на короткий миг, что нам помогут, но меня сразу забрал Антракс.

Она всхлипнула и вновь заплакала.

− Тише, не надо так плакать, я тебя не оставлю, − говорил граф, поглаживая волосы девчушки, которую искренне любил как родную дочь. – Он обидел тебя?

− Нет, но…

Она покачала головой.

− Он не делал ничего такого, вернее…

Она понимала, что все же делал, пусть это и было не серьезно, но поступки Антракса наверняка шокировали бы графа. Она не могла рассказать ему, что принц делал с девочкой по имени Мо у нее на глазах, точно так же, как не могла бы рассказать, как она сама этим утром изучала тело принца руками по неясным ей мотивам.

− Я боюсь его, − прошептала она. – Он такой холодный и безжалостный, что я не могу даже говорить с ним. Он сказал сразу, что поможет мне, только если я стану его женой, а я отказала, заявив, что уродливый король нигде не нужен.

Только сейчас Лилайна поняла, что в мельчайших деталях помнит их первый разговор, его холодные угрозы и тон, не выражающий совершенно ничего.

− Он всегда говорит со мной так, словно ненавидит и презирает, но делает совершенно другие вещи. Я до сих пор не могу поверить, что он и есть Велиан. Может, это все какая-то ошибка?

− Увы, нет, − проговорил граф спокойно. – Только ты плохо знала Велиана. Он был довольно циничной и безжалостной личностью.

Лилайна всхлипнула.

− Он был очень добр со мной.

Граф прижал к себе девушку и просто погладил ее по голове, думая о случившемся два года назад. Ему вдруг показалось, что тогда он совершил раковую ошибку из-за которой все пошло не так. Быть может, разберись он тогда в происходящем, не привязалась бы принцесса к Гэральду. К тому же графу действительно нравился Велиан и единственным его недостатком было происхождение, впрочем, и теперь оно оставалось недостатком, куда более сложным чем прежде.

− Хочешь, я поговорю с ним? Ведь это я прогнал его два года назад.

Лилайна отшатнулась, с ужасом взглянув на мужчину.

− Почему?

− Да потому что я догадывался, что он эштарец, а ты уже наверняка знаешь, что тут делают с девочками тех твоих лет. При этом взгляд у него был вполне однозначным. Я хотел защитить тебя, а он даже не отрицал своих желаний.

Лила смотрела на мужчину с недоумением, но вспоминая прикосновения на крыше башни, вдруг поняла в какие сети могла попасть еще тогда из-за своей наивности, а ведь ей действительно нравился Велиан и наверное она полюбила бы его, будь они вместе чуть дольше.

Опуская глаза, она молчала, понимая, что ей безумно хотелось вернуть того человека, с которым она могла смеяться, который так легко добыл для нее бусы, которые она трепетно хранила два года как талисман.

Теперь-то она понимала, что по-другому и быть не могло. Мальчиков в Эштаре, как здесь говорят, учат убивать с младенчества. Все они владели мечом и стреляли из лука, это было обязательно, но кроме этого они просто обязаны была владеть другим оружием, а лучше даже не одним. Она слышала немало разговоров меж девочками, прислуживавшими ей, которые частенько обсуждали разных особ мужского пола. И если мужчина не владел хотя бы топором, он сразу терял очки в глазах даже маленьких девочек. Конечно, принц Эштара не мог промахнуться, стреляя в цель. Теперь это было очевидно, а тогда ей виделся настоящий подвиг, совершенный в ее честь, практически такой же великий, как победа над настоящим чудовищем. Все же она была страшной мечтательницей и фантазеркой, как большинство девочек. Теперь же все виделось ей иначе, и она понимала графа, действительно понимала, осознавая, что поддалась бы простому парню по имени Велиан, даже не думая о том, что он может быть принцем страны, которую она боится, можно даже сказать − ненавидит.

Их молчание прервал мальчик-слуга, вошедший в комнату без стука. Здесь не принято было стучать. Подобные церемонии были просто излишни, ибо никого ничего здесь не смущало.

Мальчик посмотрел на них, затем обратился к графу:

− Принц просил проводить вас к нему.

− А я? – с надеждой спросила Лилайна.

− О тебе он ничего не говорил, − невозмутимо ответил мальчик. – Видимо, он решил оставить тебя гостю в качестве развлечения.

Граф нахмурился. Ой как ему не нравились эти слова, впрочем, понимая правду, он просто встал.

− Побудь здесь, я поговорю с ним и вернусь.

Лила только кивнула, опуская глаза. Ей снова оставалось только ждать.

Мэдин просто ворвался в комнату брата и громко хлопнул дверью. Антракс, еще мокрый, мгновение назад вылезший из теплой ванны, которая всегда помогала прийти в норму после перенапряжения, был в одних лишь штанах, позволяя телу остыть. Впрочем, никто кроме Мэдина в принципе никогда к нему так не врывался, и Антракс довольно спокойно окинул растрепанного всклоченного брата, ожидая объяснений.

Мэдин сделал буквально шаг, набрал полную грудь воздуха и быстро заговорил, размахивая руками:

− Когда я в семнадцать лет, полный эмоций и желаний говорю ей: ты мне нравишься − Она мне отвечает: пошел вол малолетний идиот! А я что? Я и пошел. Я, в конце концов, принц. Я должен себя уважать. А теперь она мне заявляет, что я избегал ее десять лет. Я? Ее?! Да почему я должен был за ней бегать? Если ей было надо, она могла сама прийти. И самое главное, она мне опять говорит: пошел вон, идиот! Да я, как минимум, не идиот! Я, в конце концов..! И вообще! Я, как-никак…! А потом, главное, сама на меня и накинулась, спину вон всю исцарапала. Огонь баба! И все равно говорит: пошел вон! В смысле пошел вон? Я не хочу никуда идти! Я ее хочу!

− Стоп, Мэдин, полегче, − перебил его, наконец, Антракс, у которого голова кругом шла от такого напора непонятной информации. – Ты сейчас вообще о ком?

− О Лен-Фень! – вскрикнул Мэдин, вскидывая к потолку руки и начиная нервно ходить по комнате. – Да я ее просто… Вообще кошмар какой-то! Я похоже…

Мэдин замолк, жалобно посмотрел на брата и шепотом закончил фразу:

− … люблю ее.

Он сам удивился собственным словам, махнул рукой и снова начал кружить по комнате и нервно бормотать:

− Я вообще не понимаю, как вы это все терпите? Как ты можешь выносить эту свою… как ее там… пигалицу эту? Женщины они же вообще нелогичные. Что она от меня хочет? Чего ей надо вообще? Зачем вообще нужно что-то чувствовать, когда они сразу начинают вкручивать тебе болт в голову. Что я вообще я не так сделал-то?!

Антракс невольно оперся рукой о край стола, стараясь не смеяться.

В этот момент, как назло, появился слуга, отправленный за Шмарном.

Мэдин уставился на мальчика, потом на графа, потом драматично схватился за голову.

− Располагайтесь, − обратился Антракс к Шмарну, жестом отпуская слугу. – Мне надо договорить с братом, и я сразу вернусь к вам.

Он хотел вывести Мэдина через маленькую дверцу в глубине комнаты, но тот отпрянул.