А тем временем город, изнуренный долгой осадой, голодом и эпидемиями больше, чем это можно описать, возлагал надежды только на заключение мира, который султан обещал горожанам. Голод становился все сильнее, поскольку хорошей еды не было, зато испорченная имелась в изобилии. Ведь зерно Египта долго не хранится, учитывая мягкую почву, в которой оно растет… и, как мы слышали, одну фигу продавали там за одиннадцать безантов. Голод ослабил людей, и их поражали разные болезни. Говорят, они ничего не видели ночью, словно пораженные слепотой, хотя их глаза были открыты [294] . Султан, не желавший, чтобы город сдался, обманывал его жителей ложными обещаниями. В конце концов они заблокировали ворота изнутри, так чтобы никто не мог выйти и поведать нам об их страданиях. Но те, кому удавалось сбежать – через боковые ворота или спуститься по веревке со стен, – были настолько опухшими от голода, что их вид говорил сам за себя. Снабжение продовольствием и фуражом уменьшилось даже для тех, кто осаждал нас извне в армии сарацин. Потому что Нил, который обычно разливается после дня св. Иоанна Крестителя [295] и до Воздвижения Святого креста [296] и орошает египетские долины, в этом году, как обычно, не поднялся до нужной отметки и, как мы узнали, оставил большую часть земли сухой, так что ее невозможно было вспахать и засеять вовремя. По этой причине султан, опасавшийся голода и желавший удержать Дамьетту, предложил христианам заключить мир с его братом Корадином на следующих условиях: он отдаст Святой крест, который ранее был захвачен [297] , а также Святой город и всех пленных, которые будут найдены живыми в Вавилоне и Дамаске. Также он финансирует восстановление стен Иерусалима и вообще восстановить все Иерусалимское королевство, за исключением Крака и Монреаля {19} , за обладание которыми готов платить дань в течение всего срока перемирия.

Есть в Аравии два места, где имеется семь очень сильных крепостей, через которые сарацинские купцы и пилигримы обычно проходят в Мекку или возвращаются оттуда. Тот, кто властвует над ними, может очень серьезно повредить Иерусалиму с его полями и виноградниками, если захочет. Король, и французы, и граф Честер с германскими рыцарями твердо верили, что это условие дает преимущество христианам и должно быть принято. <…> Но легат с патриархом, архиепископы и епископы, тамплиеры и госпитальеры, а также лидеры крестоносцев из Италии и многие другие энергично протестовали, доказывая, что прежде всего следует взять Дамьетту [298] . Разногласия породили стычки, которые были быстро улажены из-за общих нужд. А тем временем султан тайно послал множество пеших солдат через болотистые участки в город. Было это в воскресную ночь после праздника Всех Святых [299] . Две сотни и еще сорок солдат напали на лагерь, пока христиане спали, но стража разбудила нас, и, по нашим расчетам, две сотни или более солдат были взяты в плен или убиты.

5 ноября в царстве Спасителя человечества с помощью Пелагия, епископа Альбано, умело и неусыпно выполнявшего обязанности легата Святого престола, Дамьетта была взята. Это произошло без предательства, без сопротивления, без разгульных грабежей и беспорядков, так что победа может быть приписана только Сыну Божьему, который вдохновил своих людей на вторжение в Египет и оказал им помощь. И когда город был взят перед глазами вавилонского царя, он не рискнул, как обычно, напасть через наши укрепления на воинство Христово, которое готовилось к этому нападению. <…> Но сам султан, пребывая в смятении, сжег свой собственный лагерь и бежал. А Господь, который на третий день собрал воды под небесным сводом в одно место, который сам провел своих солдат через морские воды в Дамьетте на третий день месяца мая, повел их через Нил, чтобы осадить город на третий день месяца февраля, и сам захватил Дамьетту на третий день месяца ноября. <…>

Дамьетта! Город, известный среди королевств, гордость Вавилона, правителя моря, грабителя христиан, захвачен с помощью нескольких небольших лестниц. Теперь ты, Дамьетта, смирилась под крепкою рукой Божией [300] и, изгнав прелюбодея, с которым была очень долго, вернулась к прежнему мужу. Ты, которая до этого производила на свет ублюдков, теперь будешь носить законных сыновей за веру в Сына Божьего, ведомая твердой рукой верующих в Христа. Епископ Акры освободил первые плоды душ для Бога, очистив в священных водах крещения твоих младенцев, которые были найдены живыми милостью Божьей, хотя и близкими к смерти. Ты была подвергнута многим наказаниям, потому что, помимо тех, кто был взят в тебе живым, твои мертвые обоего пола с начала осады числом достигли тридцати тысяч, если не более. Господь поразил их без меча и огня.

Взятие Дамьетты возродило надежду крестоносцев на то, что они все же смогут сокрушить ислам, захватив Египет. Дамьетта давала им стратегический форпост для последующих операций, и теперь ожидалось прибытие подкрепления. Однако город также дал крестоносцам нечто, о чем они начали спорить и ссориться между собой, и стычки относительно распределения трофеев, а также начало некоторых необходимых строительных работ в городе остановили Крестовый поход. В 1220–1221 годах не было отмечено никаких продвижений вперед, и некоторые крестоносцы вообще покинули армию и возвратились в Европу. Армия, которую все еще собирал император Фридрих II, так и не появилась на Востоке, потому что император был очень занят, стараясь упрочить собственное положение в Германии и Италии.

К лету 1221 крестоносцы отчаялись дождаться армию Фридриха, и воины в Дамьетте стали планировать действия против мусульман собственными силами. Армия двинулась на юг в сторону Каира, но вскоре наткнулась на сильнейшее сопротивление мусульман. В разгар лета все действия существенно замедлились, а к концу августа в армии стала настолько остро ощущаться нехватка продовольствия, что та была вынуждена отступить. К этому времени начался подъем воды в Ниле, и, когда мусульмане открыли шлюзы, сдерживающие воду, армия крестоносцев оказалась в ловушке между мусульманскими силами и наводнением.

Альтернативы сдаче не было. 30 августа было заключено соглашение. Крестоносцам пришлось отказаться от Дамьетты и уйти из Египта. 8 сентября, когда армия султана вошла в город, крестоносцы отплыли в Акру.

Теперь надежды на христианское завоевание Египта сосредоточились на Фридрихе II, юном и красивом императоре Священной Римской империи. В том факте, что христианскому миру пришлось полагаться на Фридриха, заключалась немалая доля иронии, поскольку религиозные чувства Фридриха были значительно ближе к чувствам мусульман, чем православных христиан. Набожность не была слабостью Фридриха, и, хотя он был блестящим лидером и имел множество самых разнообразных талантов, его представление о Крестовых походах было несколько извращенным. Германский император поклялся отправиться в Крестовый поход в 1215 году, но клятва крестоносца для него главным образом являлась способом защиты своего весьма ненадежного влияния в Германии и Сицилии. В первую очередь Фридриха заботило укрепление собственного положения как императора. Именно поэтому он постоянно откладывал выполнение своей клятвы. В конце концов под сильным давлением папы Гонория III Фридрих торжественно поклялся отбыть на Восток в течение двух лет. Тем временем он готовился использовать Крестовый поход для расширения своей империи на восток. В 1225 году он женился на Иоланде, юной наследнице Иерусалимского королевства. Вскоре после этого он потребовал для себя титул короля Иерусалимского. Совратив одну из кузин Иоланды, Фридрих сослал свою 14-летнюю суженую в гарем, который он держал в Палермо, где она в 1228 году родила императору сына Конрада. Меньше чем через неделю после этого события Иоланда умерла, но формально Иерусалимское королевство унаследовал рожденный ею младенец, и Фридриху пришлось бы довольствоваться положением регента при своем сыне, если, конечно, как это было принято в Иерусалимском королевстве, бароны согласятся принять его регентство.