— Наша кроха плачет! — услышала она гадкий голос, ощутила над собой присутствие, но едва могла двигать шеей, чтобы поднять голову. Существо медленно провело полосками плоти — ее плоти — по языку, оставляя лишь сморщенную кожу, которую оно отбросило на землю. — Где же ее бог? Почему не вытирает слезы? Мне поймать их поцелуями, маленькая жрица? Мои поцелуи утешают. Клянусь. Позволь мне это, и ты больше не будешь плакать. Никогда-никогда-никогда… — фигура склонилась, пальцы тянулись…

— Ольгун…

Сила крохотного бога наполнила ее грудь, плечо, покалывая на ранах, как холодная вода. Почти не помогало, хотя раньше Ольгун мог облегчить боль и более страшных ран. Но боль вспыхивала, едва пытаясь угаснуть, упрямые волны не слушались Ольгуна.

Но этого хватило, чтобы Виддершинс смогла двигаться — и двигаться быстрее, чем ожидал ее враг.

С хриплым криком она ударила, кривясь от скрежета стали о камень, а потом перекатилась и побежала, шатаясь и спотыкаясь о свои ноги. Безумно смеясь двойным голосом с хором детского хохота, существо погналось за ней, но остановилось.

Виддершинс не упустила этого. Она не могла убить существо, даже если бы попала не ослабевшей рукой. Вместо этого она вонзила рапиру в плащ и загнала между камней дороги. Это оружие она носила годами, попала с ним к Александру Делакруа, оно помогло ей стать такой, как сейчас, а теперь оно спасло ее в последний раз.

Бросив клинок, всхлипывая скорее от потери, чем от агонии, Виддершинс огибала все углы, держалась теней и использовала остатки силы Ольгуна, не чтобы облегчить боль, а чтобы скрыть след от нелюдей. Она не замечала город вокруг себя, не слышала его, важны были только шаги, повороты и скопления теней. Ее уловка купит ей лишь пару секунд, а потом существо вырвет рапиру или порвет плащ. Ей нужно скрыться из виду.

Этого должно хватить.

Ей нужна была помощь, место, где можно рухнуть и подумать, что делать дальше. Она не могла привести это существо к друзьям в «Дерзкой ведьме», да и искатели не обрадуются второму монстру в их штабе, и оставался лишь один вариант. Если она переживет путь…

— …патрули вдоль юго-западного края района, — предлагал майор Арчибек, ветеран со смуглой кожей, седой бородой и прищуренными глазами. Технически он не был выше остальных майоров на собрании. Все ждали, что его повысят до командира стражи, когда уйдет на пенсию нынешний лидер, и его слова были серьезнее, чем предполагал его ранг. Он склонялся над обшарпанным дубовым столом, указывал на него, словно там была карта города. (Карт не было, ведь встречу назначили в последний миг, а все присутствующие хорошо знали Давиллон, так что понимали его.) — Придется забрать часть людей из других районов, но ночью многие ходят со стороны рынков, так что…

Он затих с рычанием от стука в дверь комнаты.

— Войдите! — все посмотрели на юного констебля на пороге.

— Простите за беспокойство, но гость к майору Бониарду.

Джулиен встал и виновато взглянул на майора Арчибека, а потом повернулся к посланнику.

— Гость? В такое время?

— Да, сэр.

— Это не может подождать, констебль? Я…

— Она настаивает, что это срочно, сэр. И она ранена.

Джулиен сжал кулаки. Ранена? Она? Это не был кто-то из стражи — иначе констебль назвал бы имя — так что он догадывался, кто это.

— Майор? — спросил он.

Арчибек кивнул.

— Идите. Мы сообщим о нашем решении.

Бониард спокойным (но на негнущихся ногах) шагом вышел из комнаты и последовал за констеблем, хоть мышцы трепетали и требовали, чтобы он бежал. Казалось, они три года шли по вытоптанным коврам, мимо дыма от дешевых масляных ламп, озаряющих коридоры, и вот он прибыл к своему кабинету.

— Не знал, куда ее отвести, сэр, — доложил констебль, хоть вопрос не был озвучен. — Но истекающей кровью женщине не место в фойе, верно?

— Надеюсь, ты вызвал лекаря? — осведомился Бониард.

— Конечно, сэр. Не знаю, почему он еще не прибыл, но…

— Так проверь, что у него!

Констебль сжался от крика, отсалютовал и убежал. Бониард фыркнул и распахнул дверь.

Он не ошибся.

— Эй, майор, — вяло сказала она.

— Виддершинс, я… боги! — она отвернулась от его стола, к которому прислонялась (и искала важные документы, конечно), и он увидел, что от крови ее туника прилипла к коже.

— Стоит прекратить встречи здесь, — сказала она с дрожащей улыбкой. — Если связываться с сомнительными лицами типа стражи, моя репутация…

Джулиен поймал ее почти у пола.

С другой крыши — в паре десятков ярдов от места, но с нее все же было видно — трое с ужасом смотрели на кровавое сражение. Они поразились появлению Виддершинс, испугались вида противника, скривились, когда он убил одного из ребят в черном, и пытались уследить за ужасно быстрой дуэлью. Существо вытащило рапиру Виддершинс из камней, в его плаще осталась прореха. Склонив голову, бормоча под нос, противник ушел, может следом за воровкой, может, своим путем к следующей встрече.

Но они пялились, не веря в увиденное, пока запах пролитой крови и убитых тел не донесся до них с ветром.

— Ну, — сказал Белка, стараясь убрать дрожь из голоса (тут он провалился), — теперь мы увидели, что охотится на улицах?

— Ты шутишь? — крупный парень слева. — Да, мы это видели, но я понятия не имею, что это!

— И что с Виддершинс? — сказал третий. — Я слышал, что она быстрая, но это…

Белка пожал плечами.

— Не знаю. Может, она ведьма. Может, она связана с… той штукой. Но мы расскажем об этом Реми, а, может, и Скрытому лорду. Они поймут, что делать.

— Вряд ли хоть кто-то знает, что делать.

— О, ошибаетесь! — три искателя застыли от голоса, что раздался возле крыши. — Я знаю, что делать. Я всегда знаю, что делать!

Стало видно широкополую шляпу, а потом и все остальное от существа, пока оно не присело, колени и локти торчали под невозможными углами. Оно сидело так лишь миг, а потом встало, не замечая опасный склон крыши.

— Как не стыдно шпионить? — упрекнуло существо, погрозив длинным пальцем. — Глаза шпионов надо выколоть.

В отличие от двух паникующих друзей, бросившихся в стороны, Белка стоял. Не от смелости. Он застыл от страха. Но это спасло ему жизнь хоть на миг.

Их враг бросился, пересек половину крыши одним прыжком, еще пара шагов, и он догнал двух беглецов. Жуткие пальцы впились в шею и правый бок товарища Белки, и он закричал, как Виддершинс, когда кончики пальцев прикрепились к его плоти.

Существо взмахнуло руками, скрестило их в локтях, и крик жертвы стал пронзительным, плоть оторвалась слоями, как у лука. Тело содрогалось на крыше, местами виднелись мышцы и органы, крик быстро оборвался.

Но убийца не успокоился. Полоски плоти пропали во тьме, он поднял содрогающееся тело и бросил в другого искателя, добравшегося до края крыши. Два тела столкнулись с глухим стуком, а потом со шлепком они упали на землю у здания. Издалека донеслось воркование детей и аплодисменты. На миг стало тихо.

Темная фигура смотрела на Белку, склонив голову, словно не зная, на что смотрит. Белка смотрел, не мог моргнуть. Его тело дрожало от биения сердца, он смутно ощущал, как тепло струится по ноге.

— Ты… ты…

— Я, я? — спросило существо, наступая шагами из танцев.

Симон сглотнул.

— Ты не хочешь меня убивать.

— Нет? — голова поднялась, существо склонило ее на другую сторону. — Я уверен… точно уверен, что хочу.

— Ты… просто не обдумал это… — существо уже приблизилось.

— О, да? — еще шаг, и оно закрыло собой все для Белки. Правая рука дернулась, и жуткие пальцы почти впились в лицо Симона, но зависли в половине дюйма от его плоти, он ощущал ветерок от их мелкого движения. — Объяснишь? Мне так интересно!

— Просто… я могу тебе помочь! Тебе нужен тот, кто знает город!

— Да? Я неплохо справлялся и сам, — пальцы дрогнули, и Белка с ними.

— Что насчет нее? — завизжал он.

— Ее? Ее, ее, ее? Кого — ее?

— Той, с кем ты только что бился! Виддершинс!

Пальцы убрались от его лица со щелканьем.

— Виддершинс? Ее зовут Виддершинс?

— Т-так ее прозвали.

— Прозвали? Прозвали? Имя — это имя! Это ее?

— Да! Да!

— Виддершинс… — его губы изгибались от звуков. — А ее бог? О нем ты знаешь?

— Я… ты о Скрытом боге? — существо прищурилось. — Нет! Я не знаю, но помогу узнать! Я знаю людей, что ее знают! Хорошо знают! Знают, где найти ее!