К Толе подошел Вингер и сел рядом.

– Я тут анекдот придумал, – сказал он. – Слушай. Умер американец-атеист. Смотрит – вокруг огонь горит, черти бегают, грешники мучаются, крики, стоны со всех сторон. Он стоит такой обалдевший и говорит: «What the hell?!». Круто?!

Вотзехелл, сидящий рядом, медленно повернулся к зарвавшемуся поэту и с чувством сказал:

– Я за такие шутки обычно очень больно бью в лицо!

– Да и вообще, – поддержал Толя, – если писатель начинает сочинять анекдоты – значит, у него творческий кризис!

– А у меня и есть творческий кризис! – пожаловался Вингер. – После того, как тебе мое стихотворение не понравилось.

– Ну, извини. Не хотел обидеть.

– Забудь, ты был прав.

– Почему забудь, если я прав?

– Вот поэтому и забудь! Не люблю, когда строят надменные лица!

– Про надменные лица хорошо сказал, – заметил Толя. – Поэтично!

– Серьезно? – обрадовался Вингер.

– Ага.

– Может, я снова смогу…

Вингер отполз в угол и сел там, беззвучно шевеля губами.

Толя посмотрел на Соломона, сидящего напротив.

– Что ты думаешь делать дальше? – спросил он.

– А что? – уточнил бригадир.

– Дон Ган, вот что. Надо уничтожать его.

– Даже не знаю, – сказал Соломон, подумав. – Шансы у нас, мягко говоря, невелики. Народ против него не поднимется – это уж точно. Самим действовать? А как? Что мы можем сделать?

– Я думал, у тебя идеи есть.

– Нет, у меня нету.

– Надо устроить диверсию! – предложил Вотзехелл.

– Это какую же? – спросил Сол. – Разобьем любимую вазу его мамочки?

– Если мы сможем это сделать, значит, мы уже внутри крепости, – резонно заметил Вотзехелл. – А вообще, вы, часом, не рехнулись, на глазах у Гановских прихвостней обсуждать такие вещи?

– И вправду! – спохватился Соломон.

И снова наступило молчание. Вскоре заснули все те, кто держался раньше. Бодрствовали только вооруженные бандиты, но ребята слишком устали, чтобы ждать от них угрозы.

Тем временем в небесных чертогах происходил следующий диалог:

– Скажи мне, ангел, ты дурак?

– Нет, никак нет!

– Я тебе что сказал сделать?

– Дать Веронике понять, что с Анатолием все в порядке, и что он делает хорошее дело.

– А ты что сделал?

– Я не пил!!!

– Какого нечистого ты потащил туда артефакт?

– Ну, Вы же сами сказали…

– Я сказал успокоить, а не показать правду!

– Ну, так…

– Ну, так теперь она в этом мире! Ты ведь забыл, что чаша – еще и примитивный телепорт?

– Забыл…

– Ничего, не расстраивайся! Девочке сейчас хуже, чем тебе! Вкупе с этим жертвоприношением… Хорошо, что на нас эту энергию не повесят!

– Она выживет?

– Я наслал на нее магический сон, но долго она не проспит. Не позднее сегодняшней ночи должна проснуться. Молодой, сильный организм. Если они не успеют…

– Все будет в порядке!

– Как всегда, да?

Мистер высадил их у самого поля. За несколько километров до него пустыня и впрямь обрела относительно канонический вид – с песками, но без кактусов. Как и обещал, Мистер дал им вдосталь патронов и трех своих суровых ребят.

– Ну, не пропадайте! – напутствовал их Мистер.

– Не пропадем! – заверил его Толя.

Грузовик сорвался с места и помчался в сторону цивилизации. Все двенадцать борцов за справедливость синхронно повернулись в сторону троих рекрутов. Ребята почувствовали себя неуютно. Особенно им не нравился Вотзефак, весь облик которого так и говорил: «Щас будет страшно!»

– Как вас зовут? – грозно спросил Соломон.

– Отсос!

– Подсос!

– Арахис! Ударение на последний слог.

– Любопытно! – заметил Толя. – Вкупе с Бобиком – вообще замечательно!

– В смысле? – спросил Соломон.

– В смысле, Отсос, Подсос, Арахис и Доберман.

Некоторые, отдельно развитые личности, как Вингер и Синеман, засмеялись. Мишут тоже улыбнулся. Остальные шутку не оценили.

– Я думал, мы куда-то торопимся, – хмуро сказал Отсос.

– Да, конечно! – спохватился Соломон. – Чего встали? Пошли давай!

Поле выглядело замечательно. На фоне унылых пустынных пейзажей – огромная зеленая площадь. Здесь росла сочная трава, папоротник, встречались кусты шиповника, боярышника.

– Говорят, это единственное место, не задетое бомбежкой, – сообщил Вотзефак.

– А когда будут цветы? – спросила Рели.

– Вскоре. Там еще квиттеры будут, но я надеюсь, что раньше ночи они не появятся.

– А как мы будем искать середину? – спросил Толя.

– Сейчас прикинем, – вмешался Соломон. – Значит, вон там река, но до нее далеко. А за ней почти сразу пустыня. С той стороны – неизвестность.

– Там руины замка, – вмешался Подсос.

– Какого замка? – удивился Соломон.

– Замка того принца, который жену искал. Отец после его смерти начал сходить с ума и объявил войну дону.

– Нынешнему? – уточнил Толя.

– Нет, конечно! Его предку. Дон шутку не понял, король облажался. К тому же дон мстил за Кула – он был его лучшим человеком.

– Подожди, я что-то запутался, – сказал Толя. – Если всем миром правит мафия…

– Ты так говоришь про мир, как будто он огромный, – вмешался Вотзефак. – Ты его почти весь уже видел. Ну, еще десять-пятнадцать деревень, город у крепости дона, и все. Остальное – пустыни.

– Тем более, – не унимался доктор. – Если даже так, то откуда тут взялся король? Чем он правил?

– Ничем он не правил, – объяснил Арахис. – Просто у него были деньги, и он платил дань дону. А дон его и не трогал – дружина у короля все же была.

– А почему «король»?

– А кто ж ему запретит зваться, как ему хочется?

– Ясно.

– Итак, что мы решаем? – снова встрял Соломон. – Как далеко до руин?

– Почти как до реки, – объяснил Подсос.

– Ты хочешь сказать, что мы посередине? – уточнил бригадир.

– Конечно! Мистер знает, что делает!

– Глядишь, я его и зауважаю, – проворчал Соломон. – Ладно! Я считаю, надо идти вперед развернутой цепью, обшаривать каждый холмик. Кто находит могилу – зовет остальных. Мы становимся вокруг нее на ночлег, и дальше по прейскуранту.

– Есть, сэр! – крикнул Синеман. Он, похоже, уже пришел в себя.

Как и было условлено, они развернулись в цепь. Между двумя соседями было расстояние метров в десять. Троих новичков поставили вразнобой, чтобы не смогли ни о чем договориться.

Толя медленно шел вперед, внимательно глядя себе под ноги. Ремешок, на котором висел автомат, натирал плечо даже через халат с футболкой. К тому же начало припекать солнце. Толя посмотрел по сторонам. Слева шел Подсос. Он, как и остальные парни Мистера, был одет в камуфляж. «Ему, наверное, жарче, чем мне, – подумал Толя. – Зато автомат не натирает». Справа задумчиво шагала Религия. Почувствовав его взгляд, она помахала рукой. Толя кивнул ей в ответ. Вот ей-то точно жарко не было. Правда, платье уже давно стоило бы постирать, а лучше и совсем сменить – подземные переходы, ночь у костра, сражение с сумасшедшими жрецами Богини победы – все это оставило свои отметины.

Где-то неподалеку зазвучала музыка – Мишут стал играть на гитаре. Он исполнил «Синий иней», отчего всем даже стало немного прохладнее. Потом он пел еще много разных песен, и запомнить их все было почти невозможно. Толя с удивлением заметил, что гитара Мишута заменяла целый оркестр. Казалось, будто слушаешь магнитофонную запись, настолько качественным и полифоничным было исполнение. Даже голос у него немного менялся, напоминая поочередно всех оригинальных исполнителей.

Так, с песнями, они прошагали часа четыре. Никто ничего не нашел, и было решено передохнуть. Цепь свернулась. Немного еды, захваченной из злополучной гостиницы, честно поделили на всех.

– Сейчас часа три, – рассуждал Толя. – Интересно, прошли ли мы половину?

– Очень даже вряд ли, – ответил Подсос. – Путешествие к могиле Сулико не зря считают паломничеством. Это долгий и трудный пу…

Он замер на полуслове. Толя с готовностью завертел головой в поисках ангела. Ангел появился сзади него и сразу перешел к делу:

– Вы что тут расселись, как на курорте?! Бегом бежать надо!

– Куда такая спешка? – удивился Толя. – Тебя так волнует судьба сына Мистера?

– Какого сына? Ах, да! Прискорбный случай. Но я не об этом! Вы должны до темноты найти могилу Сулико!

– Может, подскажешь, где искать?

– Легко, – ангел махнул рукой в сторону. – Туда идите! Узнаете сразу – по надгробию.