Глава 14. В которой определенно что-то происходит

Проснулся Анатолий рано утром. С удивлением обнаружил, что лежит в постели, хоть и одетый. Пошевелил пальцами на ногах и понял, что кроссовки с него сняли. Послышался скрип. Толя повернул голову и увидел, как с соседней кровати сползает Офзеринс. Он подошел на корточках к кровати Анатолия и прошептал:

– Чувствуешь?

– Чувствую что? – уточнил Толя. Он сейчас чувствовал великое множество вещей.

– Запах тухлых яиц.

– Яиц? – Толя принюхался. – Да, чувствую.

– Это я! – лорд просто светился от восторга и законной гордости.

– Что «я»?

– Это я сделал!

Толя в великой задумчивости смотрел на лорда. Он даже не знал, что можно ответить на это.

– Вы что, считаете, что это здорово? – наконец спросил он.

Лорд Офзеринс изменился в лице.

– А что, нет? – прошептал он.

– Нет. Это неприлично и воняет.

– Не-е-е-е-т! – взвыл Офзеринс. – Августо, Августо!

Он отпрыгнул от кровати на метр, упал на колени и стал биться головой об пол.

– Августо, Кармелита, Компот, Саперная лопатка! Козел я, козел! Дебил, урод!

От грохота стали постепенно просыпаться все остальные.

– Снова-заново! – буркнул Соломон, глядя на истерику Офзеринса.

По лестнице со второго этажа спустились Вера и Религия. Они посмотрели на лорда – Рели равнодушно, Вера с удивлением, – и прошли к столу.

– Господи, ну и бардак! – воскликнула Рели. – Неужели нельзя было хоть немного за собой убрать?

Где-то в углу зашевелился Годоворд.

– Не поминай… имя Господа… всуе, – прохрипел он, прежде чем зайтись в приступе кашля.

– Господь создал утро для того, чтобы ему молились те, кто забыл его накануне, – заметил Вингер.

В общем, пробуждение никого не обошло неприятными моментами. Мишут, скрежеща зубами от головной боли, принялся наигрывать «Stairway to heaven». Под эти проникновенно-прекрасные ноты всех немного отпустило. «Вот что значит, талант от Бога!» – подумал Толя. И тут же задумался над другим вопросом. Как говориться: ну, писатель, ну, священник, ну, еще туда-сюда, но механик!

– За каким чертом Господь дал нам механика? – неожиданно громко спросил он. Все удивленно на него уставились.

– Ты о чем? – спросил задетый за живое Кармэн.

– Я говорю о том, что не понимаю, зачем было давать тебе дар механика! Это что, такая дурацкая шутка? Автомеханик для борьбы с мафией!

– Какая разница? – поморщился Соломон. – Главное, что он наш друг и…

– Нет, это очень важный вопрос! – Толя даже встал с постели и нервно заходил из стороны в сторону. – Смотрите: ни к селу, ни к городу вам преподносят механика. Появляемся мы – и он тюннингует нам машину! Теперь он полирует лимузин, и мы продаем его за хорошую сумму.

– К чему ты клонишь? – раздраженно спросил Сол.

– Я к тому, что эти ребята на небесах предвидят куда больше, чем говорят! – сообщил Толя. – У меня все. Я закончил.

– Тогда предлагаю убраться и позавтракать, – сказала Рели.

По окончании завтрака были пересчитаны оставшиеся деньги. Сумма по-прежнему потрясала воображение среднестатистического обывателя. Правда, обывателей было пятнадцать человек. Но тут вдруг скрипнула дверь, и все повернулись к ней, закрыв чемодан с деньгами, лежащий на столе. В дом вошел изрядно потрепанный Филин. Красные глаза, по синяку на каждый, всклокоченные волосы, шатающаяся походка…

– Здорово тебя! – восхитился Соломон. – Чего хочешь?

– Возьмите меня к себе! – взмолился Филин, падая на колени.

– А на фиг ты нам сдался? – резонно спросил Сол.

– Я буду вам помогать! Я предам дона, я расскажу все тайны – пошел он на фиг! О, Господи, я принес крысу!

Он и вправду достал из заднего кармана штанов дохлую мышь и помахал ей в воздухе, держа за хвост.

– Гадость! – вскрикнула Рели и отошла подальше.

– Я вчера двух таких съел, – объяснил Филин. – Давайте разделим, а?

– Бедняжка! – вдруг сказала Вера. Толя посмотрел на нее с удивлением. Неужели издевается? Но нет. Она смотрела на Филина с неподдельным состраданием.

– Поднимайся, садись за стол! – сказал Толя. – И выбрось эту гадость, у нас нормальной пищи хватает.

– Нормальной пищи? – переспросил Филин. Такая ностальгия слышалась в его голосе!

Никто не расспрашивал его о том, где он был, и что с ним произошло. Видно было, что парень натерпелся от местных. Его накормили всем, что осталось, а потом отправили спать на второй этаж.

– Ну, какие будут идеи, мысли, предложения? – спросил Соломон, когда все собрались за столом на совет.

Никто ничего не сказал, и слово взял сам председатель:

– В свете последних вестей, полученных Анатолием от ангела, нам стоит опасаться и нешуточно опасаться оживших мертвецов. Таким образом я предоставляю слово Синеману. Чего мы должны от них ждать?

Синеман встал, откашлялся и начал говорить:

– Феномен живых мертвецов занимает особое место в мировом кинематографе. Я не могу заявлять, что каждый фильм прав, но кое-какие факты могу привести. Например, по Джорджу Ромеро, мертвецы отличаются дикой тормознутостью, и обхитрить их проще простого – надо только быстро бегать и метко стрелять. Чтобы упокоить их, достаточно пули в голову. Такие последователи Ромеро, как Дэн О’Бэннон, Кен Вейдерхорн и иже с ними утверждают, что мертвецы бегают куда быстрее человека, а убить их вообще почти невозможно. Даже без почти – невозможно! Сэм Рэйми пропагандирует полное расчленение. Как и Питер Джексон, но это, правда, несерьезно. Про «Двадцать восемь дней спустя» я и вспоминать не хочу. Если будет как там, то нам лучше сразу сорваться на ближайшую луну. В любом случае, нам следует опасаться их укусов. Больше я ничего сказать не имею, а потому умолкаю.

Синеман сел на место, а Соломон продолжил диспут:

– Я считаю, надо закупить хорошего оружия. Чем больше, тем лучше. И надо быть готовыми уехать в любой момент.

– Уехать отсюда? – переспросил Вотзефак. – Но зачем? И куда? Больше мы нигде не скроемся!

– Мы и здесь не скроемся, если дон пошлет сюда мертвецов, – сказал Толя. – Они не испугаются местных, а вот местные их испугаются.

– Значит, Вотзефака и Вотзехелла я назначаю ответственными за приобретение оружия, – решил Соломон. – Займитесь этим прямо сейчас. Берите денег, сколько посчитаете нужным.

Братья встали.

– А мы что будем делать? – спросил Вингер.

– Предлагаю за грибами! – сказал Соломон. – Я тут неподалеку рощицу видел.

Предложение возымело успех. Через пять минут все были готовы. Корзинки купили по пути.

Роща была приличного размера, и команда разделилась. В который уже раз Толя почувствовал неудобство. Все разделились по двое – по трое, а с кем идти ему? Сейчас на него смотрят и Вера и Рели. И обе идут рядом с ним. Это будет самый ужасный поход за грибами, какой только можно вообразить. Толя покрутил головой и заметил слоняющегося неподалеку Синемана.

– Эй, давай к нам! – крикнул он и махнул рукой.

Синеман оценил ситуацию мгновенно и смирился с ролью разрядителя обстановки. Он подошел и пожаловался:

– Из-за всех этих мертвецов стало страшно ходить по лесу.

– И не говори! – поддержал его Толя.

Лес весной красив. Даже поздней весной, которая больше похожа на лето. Летают птички, дует ветерок, заставляя колыхаться листву деревьев, цветут цветы… на Куликовом поле. Но есть у весеннего леса один единственный недостаток, о котором забыл Соломон и не вспомнил никто другой. В весеннем лесу не бывает грибов! К этому выводу пришли со временем и Толя, и Вероника, и Рели, и Синеман. Целый час блуждали они по лесу, но не нашли ни одного гриба. Они были изрядно смущены этим фактом и остановились у пенька. На пенек сел Синеман, остальные расположились рядом.

– Идиотизм! – воскликнул Толя. – Наверное, местные все повырвали. Я уж на картошку с грибами настроился! Это Мишут там жизни радуется?

Откуда-то издалека и впрямь доносилась песня. Голос был далеким и казался очень тонким. Толя прислушался и разобрал слова:

– Чертовщина какая-то, – пробормотал Толя. – Слышите, будто хор подпевает?

Теперь уже прислушивались все четверо.

– Это, как будто, и не Мишут, – тихо сказал Вероника. – Он под гитару поет, а тут вообще без музыки.