– Уведите ее! – не поднимая глаз, приказал Свит и сам ушел в темноту.

– Куда? – спросил один из парней.

– В карцер, куда еще? Вторую тоже в карцер, но в другой.

Грубые руки подхватили Рели и, вместе с Вероникой, роняющей наземь беззвучные слезы, потащили к воротам крепости.

Когда «Уазик» остановился, уже на протяжении десяти минут лил дождь. Анатолий, весь погруженный в свои тусклые размышления, все равно не мог не посочувствовать братьям Вотзе – открытый верх в такую погоду навевает не самые цензурные мысли.

Филин выключил двигатель и выпрыгнул из кабины. Толя и Сол последовали его примеру. Они остановились далеко за пределами Бабуней, где-то на окраине местного леса. Вдалеке виднелись уже первые домики какой-то другой деревни. Толя уже хотел вслух удивиться, зачем они тут остановились, когда заметил, что среди деревьев теплится огонек. Присмотревшись, он понял, что это небольшой фонарь со свечой висит у двери какого-то каменного строения.

– Что это? – крикнул он Вотзефаку. Дождь, ставший нешуточным, глушил слова.

– Морг! – откликнулся Вотзефак. – У меня тут знакомый работает.

– Просто великолепно! – пробормотал Толя.

Соломон тем временем открыл двери фуры и выпустил всех остальных.

– Пойдемте! – скомандовал Вотзефак, и первым двинулся к зданию морга.

Толя невольно им восхищался. Все остальные имели вид весьма растрепанный и угрюмый, даже Соломон несколько расклеился и то и дело шмыгал носом. Вотзефак же, да и Вотзехелл держались вполне бодро. Лица у них как всегда были мрачные и злые, но исполненные суровой решимости крушить черепа кому бы то ни было. Вотзехелл держал в руке свой любимый дробовик, его брат сжимал автомат с двумя магазинами, связанными веревкой для быстрой перезарядки в условиях боевых действий. От одного взгляда на них настроение несколько поднималось.

Офзеринс незаметно подошел к Толе и толкнул его плечом.

– Чего вам? – уныло спросил Толя.

– Слушай, а кто это… пысает? – спросил лорд.

Толя посмотрел на лорда, потом на небо, сообразил, что имеется ввиду и объяснил:

– Это дождь.

– Нет! Я про ту ерунду, что валится с неба!

– Это вода!

– Вода? – Лорд удивленно посмотрел на небо. – Кто бы мог подумать…

Вотзефак подошел к двери и громко постучал прикладом. Потянулись секунды. Всхлипывал Абрам, повторяя имя дочери, вторично потерянной им. Наконец раздался звук отодвигаемого засова и дверь, скрипнув, приоткрылась. Из дому выглянул грустный мужчина лет сорока. Он окинул взглядом всю компанию и задержался на Вотзефаке.

– Ты живой? – угрюмо спросил он.

– Конечно! – ответил Вотзефак. Его тон убеждал.

– А зачем тогда приехал?

Вотзефак не нашелся с ответом. Офзеринс нервно хихикнул где-то на заднем плане.

– Да ты чего, Грэйвс, не узнал, что ли? – забеспокоился Вотзефак. – Это ж я, Вотзефак! Я тебе, помнишь, однажды десять трупов оптом загнал!

Выражение лица Грэйвса почти не изменилось.

– А, это ты, – равнодушно сказал он. – Что, есть новенькие кадавры?

– С этим пока туго, – Вотзефак развел руками. – Но я надеялся, что ты по старой дружбе пустишь нас переночевать…

– Нет, – решительно буркнул Грэйвс и попытался закрыть дверь. Вотзефак придержал ее рукой.

– Я тебе за это кое-что интересное расскажу, – заявил он. – Ты тут отстал от жизни! По земле уже ходят живые мертвецы!

– Живые? – Глаза Грэйвса заблестели. – Ты ничего не путаешь? Я хочу сказать, что ты должен быть уверен в собственной правоте, чтобы не получилось недоразумения, когда я впущу вас в свой дом!

– Слушай, просто пусти нас в дом, ладно? Этот чертов дождь становится сильнее!

Грэйвс посмотрел на небо и отступил в глубь дома.

– Заходите, – послышалось оттуда.

Вотзефак повернулся к друзьям:

– Пойдемте. Да не бойтесь, тут спокойно!

Помещение морга с первого взгляда казалось довольно уютным. Лежачих мест, правда, было не много, да и лежать на них никто не стремился, тем более что большинство из них были заняты. И вот тут-то и вступал в дело второй взгляд. Хозяин заведения, очевидно, предавался своей профессии с фанатическим воодушевлением сексуально озабоченного человека, находящегося в палате для парализованных фотомоделей. Внутренности были разбросаны везде, пол был залит кровью. Под ногами валялись скальпели, молоточки, зубила, пилы и другие инструменты.

Хозяин, ни сколько не смущаясь, прошел через все это безобразие к двери в противоположной стене. За ней оказалось вполне приемлемая комната. Большая, уставленная мягкой мебелью и даже с полыхающим камином в углу. Когда все, сдерживая рвотные позывы, прошли туда и закрыли за собой дверь, второй взгляд посетил и Грэйвса.

– Что это такое? – спросил он, показывая пальцем на Офзеринса.

Вотзефак уже хотел представить ему местную достопримечательность, но понял, что Грэйвс имеет ввиду кучу грибов, лежащих на руках у лорда. Грибы, задремавшие в дороге, как раз продирали глаза, потягивались и поправляли луки и колчаны со стрелами. Офзеринс нагнулся и заботливо ссадил маленьких воинов на пол. Его примеру последовали все остальные – грибов, по самым приблизительным подсчетам, оказалось около двухсот. Остальные безнадежно потерялись во время спешной эвакуации.

– Это, видите ли, грибы, – вступил в разговор Соломон. – Они с нами, много хлопот не доставят.

Грэйвс созерцал грибы около минуты, и примерно столько же грибы созерцали его. Потом Кивороб жестом приказал своим приготовиться к стрельбе. Разом натянулось около двухсот луков.

– Не нравится мне этот парень, – задумчиво сказал Кивороб. – Вы точно уверены, что он не питает на наш счет никаких иллюзий? Ну, типа, что мы очень вкусные и так далее?

Ответить никто не успел – хозяин с грохотом упал в обморок. Хотя, сказать: с грохотом потерял сознание – интереснее. Так и представляешь, как потерянное сознание летит, летит, а потом – БУХ!.. Но это лирика. Суть в том, что Грэйвс рухнул на пол, как подкошенный, и остался там лежать до выяснения обстоятельств и даже после. А обстоятельства выяснились довольно быстро:

– Очухается, – сказал Толя, пощупав пульс. – Давайте вытащим его к мертвецам. И ему уютнее, и нам спокойнее.

Возражений не было. Вотзефак и Вотзехелл схватили Грэйвса за руки и за ноги и вынесли его в кровавое помещение. Вернувшись и закрыв за собой дверь, они расселись кто куда, и обсуждение началось.

– Обрисовывать ситуацию я не стану, – признался Сол. – Все присутствовали и участвовали. Остается один вопрос: что делать?

Никто долго ничего не говорил. Только грибы всем своим видом выражали готовность делать хоть что-нибудь, но лишь бы против козлов.

– Мы должны убить дона, – тихо сказал Толя.

Соломон даже вздрогнул:

– Я думал, ты скажешь: «мы должны спасти девчонок». Откуда такая кровожадность?

– Это единственный выход.

И Толя рассказал все. Тишина висела напряженная. Каждый в меру своих способностей пытался осмыслить информацию.

– Уничтожат весь мир из-за одного отморозка? – Вотзефак не мог принять такой мысли. – Да они там что, совсем белены объелись?

– Ты не понял ничего! – поморщился Толя. – Они считают, что дона мы убить уже не сможем. А раз так, то следует уничтожить весь мир, чтобы остальные миры не оказались задеты.

– Умный ты стал от всех этих ангелов! – признал Вингер. – Но есть еще вопрос: что они будут делать, если ты выберешь Веронику? Ну, или, например, для чистоты эксперимента… если ты вообще возьмешь с собой Синемана?

– Они грохнут этот мир.

– Блин, по-моему, все очевидно! – решил Вотзефак. – Берешь Рели и отваливаешь!

– Спасибо, – кивнул Толя. – Даже Силы Света дают мне сделать выбор, не смотря ни на что!

– Конечно, они-то не погибнут!

Толя встал с кресла.

– Я предлагаю вам выход, который устроит всех: убить Гана. Подумайте: даже если я ухожу вместе с Рели, нам все равно придется прийти в крепость и сражаться! Фактически, убить дона даже проще!

Все молча переглядывались. Судя по всему, последний аргумент прозвучал убедительно. Первым высказался Морлок:

– Мы наконец-то пойдем сражаться?

– Да, – кивнул Соломон.

– Отлично!

– Прекрасно! – подтвердил Кивороб.

– Ну, фиг с ним, – пожал плечами Вотзефак; брат молча кивнул.