Каин, неспособный свою заднеплановую установку на убийство реализовать в виде клинического симптома, может – в обстановке всеобщего хаоса – действовать как политик, губя жизни тысяч людей, хотя сам при этом фактически никого не убивает (А. Эйхман). Наиболее вероятно, что акты массового насильственного уничтожения людей, такие как походы крестоносцев и другие религиозные войны, массовые погромы (евреев, армян и т. д.), во все времена возникали именно на такой каинистической основе.
В 1939 году в своей известной книге «Криминальная биология» Ф. Экснер выдвинул следующий тезис: «За исключением генуинной эпилепсии, наследственная связь между психозом и предрасположенностью к преступности не установлена» [65]. Эпилептики же, а также их кровные родственники и избранники (Штумпфель, Ферфассер), являются носителями тех черт характера, которые представляют основу их склонности к преступным деяниям. Из исследований Штумпфеля (1935) видно, что преступники-рецидивисты, повторно осужденные за убийство или нанесение тяжких телесных повреждений, а также их родственники и подельники имеют повышенную частоту встречаемости среди них случаев эпилепсии [66]. Конрад, изучавший детей эпилептиков, обнаружил, что в случае генуинного эпилептика в качестве одного из родителей, 13 % детей становятся осужденными, когда же один из родителей страдал травматической эпилепсией, среди таких детей криминальность наблюдалась лишь в 3,3 %. На передаче по наследству каинистической аффективной природы мы остановимся чуть позже. Здесь же мы упоминаем о связи эпилепсии с преступной склонностью к дракам лишь потому, что мы рассматриваем каинистическую нацеленность на убийство в целом – в том числе и без манифеста припадков – как врожденную пароксизмально-эпилептиформную склонность.
Согласившись с этим допущением, мы начинаем понимать, почему и притязания на убийство, и совершение реального убийства можно встретить даже у детей. Эту мысль можно подтвердить и примерами 6 и 7.
Пример 6: Притязания на убийство у трехлетней девочки. Около 30 лет назад меня разыскала на моих лекциях одна пожилая дама со своей трехлетней внучкой. С возмущением и дрожью в голосе она рассказала мне следующее: ее дочь, мать этой трехлетней девочки, недавно обзавелась вторым ребенком, мальчиком. Внучка, ее первенец, к рождению братика психологически была ими подготовлена. Тем не менее, в один из дней, когда бабушка зашла к ним в гости, девочка попросила бабушку пойти с ней в другую комнату и посмотреть на спящего в колыбельке младенца. Когда же они подошли к нему, девочка достала припрятанный возле колыбельки камень и попросила: «Бабуль! Убей его!» Благодаря работе психоаналитиков с детьми, подобные ситуации, всегда вызывавшие справедливое негодование, стали теперь более редкими.
Пример 7: Одиннадцатилетняя убийца. Случай, закончившийся трагически, за который я признателен психологу, доценту Л. Нослопи (Будапешт).
11-летняя девочка N. появилась на свет вне брака. Когда мать все-таки вышла замуж, девочка получила фамилию этого мужчины. Мать работала в Будапеште подсобным рабочим и была хронической алкоголичкой. После того как мать рассталась со своим мужем, девочка попала в семью своего настоящего отца, у которого была еще одна дочь, уже от другой женщины. Правда, эта дочь воспитывалась в государственном детском доме. Таким образом, девочка попала из огня да в полымя. Душе девочки тяжелейшую травму нанесла ее пьющая мать. Она часто давала глотнуть алкоголь и ей, не заботилась о ней, часто орала не нее: «Ты убийца!» Так что ребенок был запущен и заброшен. Живя в доме своего настоящего отца, она часто пропускала занятия в школе, много раз пыталась воровать и бродяжничать. Однако слабоумной она не была. В марте 1963 года она увидела, что в соседней квартире мужчина чистит револьвер, который он затем спрятал в шкафчике. Выбрав удобный момент, девочка через окно проникла в квартиру соседа и украла там револьвер. После этого она затащила в туалет четырехлетнего мальчика и, направив на него револьвер, выстрелила. Мальчик был тяжело ранен. Испугавшись, она зарыла в тот момент еще живого мальчика в мусорной куче, где позже он и умер. Тело его было найдено лишь много дней спустя.
Под фамилией ее настоящего отца девочка была переведена в другую школу.
Проведенная после убийства экспериментальная диагностика побуждений девочки подтвердила имеющиеся у нее гипертрофированную потребность в любви и нежности, тотальную покинутость и одиночество, а чуть позже – и панический страх. Мы предполагаем, что покинутость разбудила в ней Каина и что панический страх появился у нее в результате массивного наплыва каинистских аффектов, уже после проступка. То, что ребенок, находящийся в состоянии сильнейшей покинутости и депривации, может накапливать в себе гнев и ярость, ненависть с жаждой мести на мир и жизнь, вполне понятно. Неестественный здесь лишь способ разрядки этих аффектов, важную роль в котором могла сыграть обнаруженная тестированием чрезвычайно сильная заднеплановая истериоформная пароксизмальность.
Пример 8. Попытки у 25-летней эпилептички отравить свою мать.
В 1939/40 годах у нас в Будапеште на обследовании была 25-летняя девушка с генуинной эпилепсией. Она жила с матерью, которая преподавала язык и литературу и была обаятельной, но патологически мазохистичной, истеричной и периодами депрессивной личностью. Дуальный союз матери с дочерью имел садомазохистский характер. Дочь в этом дуальном существовании играла садотираническую роль, многократно предпринимая попытки отравить свою мать люминалом, который ей назначили в качестве лекарства от эпилептических припадков. Дважды из-за этих навязчивых каинистски параноидных идей врачи были вынуждены ее интернировать.
Пример 9. Попытки задушить свою мать у 23-летней эпилептички.
Полностью аналогичен предыдущему случаю.
Это 23-летняя девушка, которую мы исследовали в 1945 году в частной психиатрической клинике в Швейцарии. Ее судьба, как и результаты тестирования по экспериментальной диагностике побуждений, были аналогичны результатам ее венгерской подруги по несчастью. Она также страдала генуинной эпилепсией с параноидными чертами и много раз хотела задушить свою мать. Та была истериоформной, депрессивной женщиной, интернированной в эту же клинику в связи с содомией. Но там мать так ни разу и не пожелала встретиться со своей дочерью.
Мы обратили внимание на характерное для эпилептических пароксизмальных семей генеалогическое древо, составленное для этого случая [67].
I. Генуинными эпилептичками были: испытуемая (29), двоюродная бабушка со стороны матери (3).
II. Заиками: дедушка со стороны отца (10), его же брат (12) и их отец (13).
III. Садистами и каинитами: испытуемая (29), ее мать (19) и дедушка со стороны матери (8).
IV. Содомисткой: ее мать (19).
V. Каинитические профессии выбрали: дедушка со стороны матери (8), садистический полковник жандармерии, и дедушка со стороны отца (10), который был мясником и заикой.
Пример 10. Убийца «на сексуальной почве»: подсудимый, 23-летний горняк, обследовался в одном из лечебных заведений Германии. Психиатр, наблюдавший его, прислал нам серию тестовых профилей этого делинквента с просьбой проконтролировать сделанные им выводы. Он писал: «Хотя клинически не было обнаружено ни малейших намеков на эпилепсию, я полагаю, судя по тестовым профилям, что это не исключено. И поэтому диагноз „садистический убийца“ не вызывает у меня никаких сомнений». История жизни и совершенного преступления этого делинквента, поведанная им, следующая:
