Заурядные профили: 5,5 С. П. к 1,0 Б.

Зато убийцы-бандиты значительно чаще тяготеют к ипохондрии и органоневрозам (6,0 Б. к 2,5 С. П.). Трагичным в судьбе этих убийц является то, что они не способны к сублимированию.

Сублимирование: 1,0 Б. к 2,0 С. П.

На основании этого сравнения результатов экспериментального исследования побуждениий и Я мы пришли к следующим выводам.

Убийцами являются люди с нарушениями, особенно аффективной и сексуальной жизни, имеющие неудовлетворительные защитные психические механизмы для борьбы с опасностью своих побуждений и аффектов.

Каинистическую предрасположенность к убийству можно встретить у убийцы в тюрьме и много лет спустя после совершенного преступления, поскольку она врожденная. Причем незримо присутствующая в душе убийц-грабителей предрасположенность убивать встречается значительно чаще, чем таковая же у убийц на сексуальной почве. Поэтому никогда не следует отказываться от экспериментальной диагностики побуждений и Я у того убийцы, которого собираются досрочно освободить. Поскольку это люди пароксизмальные, в них всегда может проснуться тот лев, который в данный момент пока что спит.

Таблица 2

Экзистенц-опасности бандитов-убийц

Таблица 3

Экзистенц-опасности убийц на сексуальной почве

Таблица 4

Сравнение экзистенц-опасностей бандитов-убийц и убийц на сексуальной почве

Похоже, что в деле реабилитации убийц, находящихся в тюрьме, относительно наибольший шанс имеет метод выработки у них способности преодолевать свои аффекты и сексуальность с помощью так называемого механизма навязчивости, усилением его вплоть до невроза навязчивых состояний (в групповой терапии). Попытка же ресоциализации убийцы, подталкиванием его к экзистенции заурядного человека или же человека, способного к сублимации, кажется нам, учитывая их врожденную склонность к различным нарушениям аффектов и сексуальности, способной привести к успеху лишь в редких случаях. Однако то, что путь сублимации остается всегда открытым и для них, будет показано на ряде примеров во втором томе – в «Моисее. Ответе Каину».

То, что пароксизмально-эпилептоидный Каин, нарушая закон, может стать убийцей, еще не говорит о том, что он им станет. Довольно часто он может стать на путь и других противозаконных деяний. Так, он может стать поджигателем, патологическим бродягой, страстным ворюгой, или периодически приступообразно впадающим в запой пьяницей, или даже тем, кто приступообразно – и без какого бы то ни было повода – многократно пытается покончить с собой.

В психиатрии нередко говорят еще и о «психических эквивалентах», другими словами об «эпилептиформном психизме» (Маскенс), являющихся своеобразным замещением моторного судорожного припадка, будь то постпароксизмальные нарушения, наступающие вслед за припадком, либо пароксизмальные, переходящие в припадок текущие явления (Г. Шорш) [50]. В литературе прежних лет особенно часто из таковых упоминались следующие нарушения: пиромания (тяготение к поджогам), пориомания (Донат, охота к перемене мест), клептомания (стремление похищать), дипсомания (периодически возобновляющиеся запои). Современная психиатрия в отношении психических эквивалентов более разборчива, прежде всего, из-за применения к страдающим припадками различных диагностических методов. Так, к примеру, Г. Шорш причисляет к психическим эквивалентам лишь дурное настроение, пориоманию и сумеречное состояние.

Напоминаем, что судьбопсихология устанавливает следующие критерии отнесения каких-либо форм к психическим эквивалентам:

1. Действие должно протекать пароксизмально. А это значит: действующее лицо должно быть возбуждено какими-либо внутренними или чаще всего внешними раздражителями, возмутиться, стать резким и ожесточенным и, следовательно, накапливать в себе гнев и ярость, ненависть и месть, зависть или ревность перед действием.

2. Действовать он должен в состоянии сумеречного сознания, возникшего, скорее всего, по причине внезапно нахлынувшего аффекта, который и ограничил над ним контроль сознания. Тем не менее, при этом его действия могут быть заранее подготовленными (О. Бинсвангер, Ж. Е. Мейер).

3. В профилях побуждений, полученных тестом Зонди, он должен показать признаки Каина.

4. В генеалогическом древе преступника должны находиться родственники, страдающие какими-либо припадками (эпилепсия, мигрень, заикание, астма и т. д.), либо сам преступник до совершения преступления страдал выше упомянутыми припадками. Если кратко: он должен быть носителем специфичной для Каина аффективности.

На основе проведенных в 1944 году генеалогических исследований мы установили, что выраженные пароксизмально-эпилептоидные личности имеют непреодолимое влечение к праэлементам, то есть к воде, земле, воздуху и в особенности к огню [69]. Из этих специфических инстинктивных связей и следует то, что Каины чаще выбирают те профессии, которые как-то связаны с огнем: пекаря, кузнеца, оружейника, истопника, печника, трубочиста, горняка, асфальтоукладчика, пожарного, пиротехника, огнеметчика и минера в армии и т. д. Предпочитаемый у них способ самоубийства – помимо броситься с высоты – смерть от огня, а наиболее частый вид правонарушений – поджог из мести.

Эта чисто эмпирическая констатация перекликается с мыслями французского философа Гастона Бакеларда, выдвинувшего в 1938 году в своей книге «Психоанализ огня» именно ту природу противоречивости огня, которую мы попытаемся здесь передать парой противостоящих друг другу в качестве символов судьбы – Каина и Моисея. Он пишет:

«Огонь является прекрасным феноменом, которым все так легко объясняется. Все, что меняется медленно, постепенно – объясняется жизнью, то же, что меняется быстро, – объясняется огнем. Огонь живее всех живых. Огонь и интимен, и универсален. Он живет в нашем сердце. Он живет на небе, он поднимается из глубин субстанции, представляя собой любовь Господа. Он вновь погружается в материю и, затаившись там, продолжает невидимо тлеть как ненависть или месть. Среди всех феноменов, пожалуй, именно огонь является тем единственным, которому в равной степени могут быть даны обе полярно противоположные оценки: и добра, и зла…» И затем продолжает: «Он является и ангелом хранителем, и карой божьей, добром и злом. Он может противоречить сам себе, а стало быть, он является одним из принципов универсального понимания мира» [70].

Бакелард, описывая свойства такого праэлемента, как огонь, напоминает им наше описание первоначальной природы человека Каина, который при определенных обстоятельствах может стать Моисеем. Философ видит в огне быстро меняющийся объект, то есть способный к внезапным превращениям, пароксизмальный. Он одновременно и интимный, и универсальный, он Бог с любовью, меняющийся на Бога с ненавистью и местью, ангел-хранитель, меняющийся на Бога карающего (Яхве). Если кратко: огонь символизирует собой основу этики, а точнее – ее элементарные понятия добра и зла.

Устраивать пожар и тушить огонь, причинять боль и избавлять от боли – это именно та смена полярно противоположных инстинктивных стремлений, которую обнаруживаем в ее экстремальном виде у пароксизмально-эпилептифорных лиц, у Каина, становящегося Моисеем, или у Моисея, который до этого был Каином. Наш пример 11 является парадигмой сказанному. Ведь так часто ежедневные газеты сообщают нам о пожарных, жажда огня у которых в том случае, если пожаров слишком долго нет, оказывается такой невыносимо неудовлетворенной, что они тайком, соблюдая все меры предосторожности, устраивают пожары сами.