Пример 15. Генуинный эпилептик с приступами желания покончить с собой (случай с Джеромом Дж., взятый у Дукостé).
27-летний мужчина, изучающий философию и теологию (!). У его матери была мигрень, кроме того, она была еще и истероидной. У пациента в детстве, должно быть, были «судороги», и еще он до 14–15 лет страдал ночным недержанием мочи. До сих пор не имел никаких эпилептических приступов, никаких абсансов, кроме мигрени. По характеру был вспыльчивым. Его импульсивно возникающие желания совершить самоубийство Дукостé описывает следующим образом.
О близости приступа предвещали мучительные сердцебиения. Ощущал он при этом нестерпимо сильное, нарастающее сладострастное желание собственной смерти. И еще пациент говорил, что «лишать себя жизни ему хотелось бы не один раз, а тысячекратно». Приступ длился около получаса, и, хотя пациент сопротивлялся ему всеми силами, думая лишь о Боге, мысли его, тем не менее, снова и снова возвращались к самоубийству. Затем импульсивное желание внезапно прекращалось, в большинстве случаев после того, как оно достигало своего апогея. После этого он чувствовал сильнейшую усталость, глухую продолжительную головную боль и непреодолимую потребность выспаться. И пациент после такого приступа с желанием суицида обычно спал не менее 8–10 часов.
Приступы возобновлялись регулярно, каждые 3–4 недели. В течение полутора лет его заболевания, приступы желания совершить самоубийство стали возникать чаще (по 10 раз в день), однако при этом они становились короче по времени протекания (10–20 минут). Но когда, благодаря антиэпилептикам, у него на пять – шесть недель исчезали большие эпилептические припадки, вновь появлялись и исчезнувшие до этого приступы желания суицида, причем именно с более высокими интенсивностью и частотой, те, что совершенно было исчезли, пока происходили «эпилептические» припадки. В это время, в «приступе стремления убивать», у пациента возникало сильнейшее желание убить свою методистку, но он смог воспротивиться этому стремлению. Интересно, что приступы желания суицида были для пациента более невыносимыми, чем «настоящие» большие эпилептические припадки. По этой причине он самостоятельно приостановил принятие антиэпилептических лекарственных препаратов и начал принимать их лишь тогда, когда в течение месяца у него происходили только одни эпилептические припадки, а приступы склонности к суициду отсутствовали.
Согласно этому описанию, вполне вероятным кажется то, что приступы желания совершить самоубийство, выступающие вместо моторных приступов, имеют такую же, как и они, эпилептическую природу. Таким образом, та мономания, которую мы описывали как «Танатоманию» (1944), была уже в 1899 году, правда, под другим именем введена в литературу Дукостé. Л. Маркхенд и Й. Aюриагуэрра в 1941 году дали описание пяти форм самоубийств у эпилептиков. А именно:
1. Самоубийство в ходе состояния, в котором действуют эпилептические автоматизмы.
2. Во время галлюцинаторных состояний.
3. В течение депрессивных состояний.
4. В течение действия осознаваемых импульсов, толкающих к смерти (осознаваемые импульсы желания суицида) и
5. В течение реактивных депрессивных состояний [85].
Из этих пяти форм четвертая, то есть форма самоубийства, описанная Дукостé, соответствует, по нашему мнению, пароксизмальной природе эпилептиков в наибольшей степени. Первая же форма подтверждает ту общеизвестную точку зрения глубинной психологии Фрейда, что эпилептический припадок представляет собой перенос стремления убивать на себя в качестве возмездия за свое желание убийства, направленное на других людей.
В противоположность самоубийцам-эпилептикам у истериоформных самоубийц мы видим следующие, характерные для всех их черты:
1. Самоубийство, в большинстве случаев, является средством вымогательства; личность желает получить желаемое именно таким образом.
2. Время совершаемого суицида подбирается тенденциозно и демонстративно.
3. Инсценировка самоубийства зачастую напоминает театральную постановку.
4. «Посмертная» записка пишется патетически сентиментально.
5. Заботятся о том, чтобы, вопреки совершаемому, остаться в живых.
Хотя, однако, иногда и просчитываются. Одна истерическая морфинистка, например, принимает «смертельную» дозу рядом с клиникой и потому всегда оказывается спасенной. Она жива и по сей день – а ей уже за шестьдесят. Другая истеричка, сразу же после приема пилюль, звонила мне по телефону. Третья, уже имевшая ранее несколько попыток покончить с собой, напротив, выпрыгнула в окно второго этажа частной зубоврачебной клиники в чужом городе, пока зубной врач мыл руки, и погибла.
Пример 16. Попытка самоубийства из мести у 16-летней истерической девушки. Особое внимание следует обратить здесь на те два момента, которые говорят за истериоформность этой попытка самоубийства.
Во-первых, на инсценировку. После сильного скандала с матерью, юная Лотти ушла в ванную комнату, легла в наполненную водой ванну и, положив свою «предсмертную записку» – заранее подготовленный рисунок – на стульчик рядом с ванной, наглоталась таблеток снотворного. На рисунке была изображена сама самоубийца, лежащей в гробу, установленном для прощания с «покойной».
Во-вторых, за истериоформный способ осуществления мести говорит также и выбор даты: это был День матери, отмечаемый ежегодно в мае.
Вскоре после этой попытки молодая девушка была помещена в клинику, чтобы прийти в себя после промывания желудка. И после этого она прошла годичный курс психоаналитической терапии.
Катамнез: После того как психоанализ с Лотти был завершен, прошло уже 20 лет. Вскоре после завершения курса психоанализа она вышла замуж за торгового агента, родила много детей и с тех пор живет интересами своей семьи.
А теперь мы переходим к самой многочисленной группе самоубийц и соответственно к случаям пытающихся совершить самоубийство, а именно к группе суицидов психически больных, доля которых находится между 10 % и 20 % (Ф. Шварц). Среди больных, госпитализированных с попытками совершить самоубийство, психически больные (25 %) находятся на третьем месте, 15 % из этого числа принадлежит шизофреникам, 10 % – депрессивным (П. Рюегсегер) [86]. Хотим, однако, напомнить еще раз, что в нашей работе самоубийцы исследуются исключительно в связи с той ролью, которую играет в них каинитический образ мыслей, и теми его отличительными признаками, которые проявляют себя при исполнении этих самоубийств.
Из особенностей, характерных для шизофреничного вида самоубийств можно выделить: 1. Действия производят впечатление немотивированных, с доминированием в них, скорее всего, внутренних мотивов. 2. Жестокость и 3. Заумность в совершении. В качестве примера Ф. Дубичер приводит случаи, в которые шизофренические самоубийцы лишали себя жизни с помощью сложного взрывного устройства, или привязав конец веревки, обмотанной вокруг шеи, к заднему буферу железнодорожного вагона, или спрыгнув с поезда так, чтобы он тащил тебя за собой, въехав в туннель, или глотая лезвия безопасной бритвы. Кстати, обливающие себя бензином, а затем поджигающие также принадлежат к этой категории самоубийц.
С точки зрения психологии судьбы, такой вид самоубийств также имеет типично пароксизмальную природу [87]. То обстоятельство, что мы, в согласии с «Паранойей на эпилептической основе» Буххольца и благодаря своим исследованиям генеалогических древ и течений болезни, смогли подтвердить наличие тесной связи между пароксизмально-эпилептиформными и параноидным формами экзистенции, уже само по себе говорит о той роли, которую играет Каин у параноидных самоубийц [88 и 89].
В пользу пароксизмальной, каинитической ментальности кататоников (наряду с известными клиническими наблюдениями) говорят следующие результаты тестирования их тестом Зонди:
1. Накопление ярости, ненависти, гнева и мести.