— Да-да, привести в порядок твои волосы не помешало бы, — как ей показалось, верно поняла жест Стефана Элен. — А ведь мне, дружок, между прочим, за дополнительные услуги не платят ни пенни!

Включив воду и поставив грязные тарелки в мойку, Элен невесело усмехнулась. Стефан опустил подбородок на столешницу и замер. Его красивое, с утончёнными правильными чертами лицо превратилось в застывшую восковую маску.

— Я пошутила, если что, — сказала девушка, принимаясь за мытьё посуды. Разговор вслух с таким замечательным слушателем как Стефан её успокаивал. Можно было без боязни высказывать любые мысли, зная, что Стефан будет нем как могила. — Меня вполне устраивает моя зарплата. Если бы ещё было поменьше всяких непредвиденных неприятностей. Согласись, что по насыщенности моя первая рабочая неделя была явным перебором! И далеко не всё произошедшее со мной хочется вспоминать с особой теплотой. Один только твой дражащий доктор Аткинс чего стоит…

— Доктор Аткинс др…

— Знаю, знаю, этот костоправ твой замечательный друг, — буркнула девушка, протирая вымытую тарелку полотенцем. — Ты бы мог и не напоминать мне об этом при каждом случае. Я только хотела сказать, что можно смириться со всем, даже со стервозным характером твоей мамочки, но только не с этим человеком. Ты же не скажешь мне, как часто он бывает в вашем доме, да? И по каким особым случаям? Было бы неплохо знать все эти дни наперёд, чтобы заранее придумать достойную причину для прогула…

Элен поставила тарелки в шкафчик и сполоснула руки.

— Так что ты, мой немногословный друг, самая наименьшая из моих забот. И мне совсем не трудно расчесывать тебя или подстригать ногти. Ты же не попросишь купать тебя или вытирать тебе зад! Эти услуги уж точно будут требовать отдельной договорённости! Ха!

Девушка внезапно покраснела и стрельнула глазами в сторону замершего за столом Стефана.

— Хотя купание могло быть довольно интересным занятием, — пробормотала Элен, чувствуя, как её уши наливаются жгучим жаром, а внизу живота просыпается какая-то сладкая щемящая истома. Закусив нижнюю губку, Элен дала себе очередного мысленного пинка. О чём она только думает? А ещё приличная девушка называется! Или же хочет таковой выглядеть! Чтобы сказала мама о своей дочурке, о своей «маленькой леди», узнав её пошлых мыслях. Но… Но что плохого в том, что ей, чего уж там скрывать, нравится этот больной, витающий в недосягаемых для обычных людей далях несчастный юноша? Да может, она единственная, кому он вообще хоть как-то симпатичен и кого волнует его судьба, и из-за этого ей должно быть стыдно? Элен раздражённо хмыкнула. Правы те, кто считает жизнь шуткой по определению странной и несправедливой.

— Да, мистер Стефан Гиллрой, должна вам сказать, что вы мне дьявольски симпатичны, — дивясь свой храбрости, выпалила Элен, нисколько не рассчитывая на сколько-нибудь заметную ответную реакцию. Да что там! Знай она, что подобная реакция последует, она бы и дальше продолжала держать рот на замке. — И я бы с радостью искупала вас в ванной! И мне до смерти хочется узнать, как вы выглядите голышом. Меня-то ты уже видел…

Окончательно смутившись, Элен, покраснев как помидор, умолкла. Чувствовала она себя полнейшей дурой. Что это на неё нашло? Что она возомнила? Да будь Стефан в рассудке и здравии, он бы даже и не смотрел бы на такую невзрачную дурнушку как она. Попытавшись справиться с участившимся сердцебиением и пронзившем всё тело сладостным томлением, девушка помассировала виски указательными пальцами. Всё, хватит предаваться глупым беспочвенным мечтам. У неё есть о чём задуматься. Например, о том, что же такого важного хотел сообщить ей Джек Спунер?