С существованием этих подразделений связано множество легенд, слухов, всевозможных историй, написанных различными «очевидцами» и теми, «кто видел этих очевидцев». Обычно заградотрядам приписывают исключительно расстрельные функции (так, в двухтомнике В. В. Белоцерковского «Путешествие в будущее и обратно» приводится «малореальная» цифра в один миллион (!!!) человек, уничтоженных в годы Великой Отечественной войны заградотрядами и сотрудниками отделов контрразведки «СМЕРШ») и карательный энтузиазм, причем у многих авторов эти подразделения состоят исключительно из кадровых работников НКВД.

Для начала необходимо понять, являлся ли заградотряд одной из разновидностей сталинских спецслужб. На самом деле в официальных послевоенных документах существовало официальное «определение-описание»: «заградительный отряд (заградотряд) – это постоянное или временное воинское формирование, создаваемое для выполнения боевой или специальной задачи. Ведомственная принадлежность, состав и функции заградотрядов в ходе войны неоднократно изменялись».

Заградительные отряды задерживали и энкавэдэшников. В издании «Сталинградская эпопея. Материалы НКВД СССР и военной цензуры из Центрального архива ФСБ РФ приводится неопровержимый документ – фрагмент донесения начальника ОО НКВД Сталинградского фронта старшего майора госбезопасности Н. Н. Селивановского в НКВД СССР от 16 сентября 1942 года: «Заградительным отрядом особого отдела 62 армии с 13 по 15 [сентября] задержано 1218 человек военнослужащих; из них расстреляно – 21, арестовано – 10, остальные направлены в свои части. Большинство задержанных относятся к войскам 10 дивизии НКВД и связному полку 399 стрелковой дивизии, который был брошен на поле боя командиром и комиссаром полка».

В газете «Красная звезда» за 15 июня 2006 года была опубликована статья полковника юстиции Андрея Мороза «Искупление кровью. Как 8-й отдельный штрафной батальон прошел с боями от Волги до Одера», в которой рассказывалось и о действиях заградотрядов: «Только за десять дней августа 1941 года заградотряды, сформированные военными советами армий, сражавшихся в составе Сталинградского фронта, задержали более 9 тыс. человек, самовольно покинувших поле боя. Для части из них направление в штрафные роты и батальоны стало спасением.

Огня по своим заградотряды никогда не открывали. Чаще всего они вносили перелом в боевые действия дрогнувших войск как подобранное из проверенных и стойких людей, хорошо вооруженное (пулеметный взвод) подкрепление. Такого рода формирования были во всех армиях, участвовавших во Второй мировой войне. К. К. Рокоссовский, которого справедливо считают одним из самых гуманных командующих, в книге «Солдатский долг» писал: «Интересы Родины превыше всего, и во имя их требовалось применение самых суровых мер, а всякое послабление шкурникам становилось не только излишним, но и вредным»…

Задуманная Жуковым операция получила кодовое название «Уран». В ходе подготовки был создан новый Юго-Западный фронт под командованием генерала Н. Ф. Ватутина. Сталинградский фронт стал Донским под командованием К. К. Рокоссовского, а прежний Юго-Восточный фронт – Сталинградским под командованием генерала А. И. Еременко.

«Уран» готовился в глубокой тайне. Даже командующие фронтами почти до последнего момента не знали подробностей. В большинстве донесений наступление именовалось «переселением», а командующие значились под псевдонимами – Васильев (Сталин), Константинов (Жуков), Михайлов (Василевский)…

А советские войска продолжали драться за каждый клочок приволжской земли, изматывая и истребляя противника.

Жуков так вспоминал об этом времени: «13, 14, 15 сентября для сталинградцев были тяжелыми, слишком тяжелыми днями. Противник, не считаясь ни с чем, шаг за шагом прорывался через развалины города все ближе и ближе к Волге. Казалось, вот-вот не выдержат люди. Но стоило врагу броситься вперед, как наши славные бойцы 62-й и 64-й армий в упор расстреливали его. Руины города стали крепостью. Однако сил с каждым часом оставалось все меньше.

Перелом в эти тяжелые и, как временами казалось, последние часы был создан 13-й гвардейской дивизией А. И. Родимцева. После переправы в Сталинград она сразу же контратаковала противника. Ее удар был совершенно неожиданным для врага. 16 сентября дивизия А. И. Родимцева отбила Мамаев курган. Помогли сталинградцам удары авиации под командованием А. Е. Голованова и С. И. Руденко, а также атаки и артиллерийские обстрелы с севера войск Сталинградского фронта по частям 8-го армейского корпуса немцев.

Необходимо отдать должное воинам 24, 12-й гвардейской и 66-й армий Сталинградского фронта, летчикам 16-й воздушной армии и авиации дальнего действия, которые, не считаясь ни с какими жертвами, оказали бесценную помощь 62 и 64-й армиям Юго-Восточного фронта в удержании Сталинграда».

В боях за Сталинград отличились многие советские воины. Можно вспомнить ставшего живой легендой сержанта Якова Павлова, защищавшего тот самый дом, командира пулеметной роты, капитана Рубена Руиса Ибаррури (сына лидера Коммунистической партии Испании Долорес Ибаррури), Василия Зайцева, снайпера 62-й армии, Александра Кузнецова, командира стрелкового батальона, летчика Гавриила Игнашкина, капитана Сергея Павлова, командира танковой роты, старшего сержанта Георгия Хачина, наводчика отдельной артиллерийской бригады, лейтенанта Эдуарда Утукина, командира стрелкового взвода…

Жуков упрекал маршала Чуйкова за то, что тот в своих воспоминаниях «не счел нужным отдать должное своим боевым товарищам – воинам 1, 24 и 66-й армий Сталинградского фронта, 16-й воздушной армии и авиации дальнего действия, тем, кто, не считаясь ни с какими жертвами, оказали бесценную помощь Сталинграду в это тяжкое время».

А вот что писал о Сталинградской битве немецкий офицер из армии Паулюса: «В то же время части нашего корпуса понесли огромные потери, отражая в сентябре яростные атаки противника, который пытался прорвать наши отсечные позиции с севера. Дивизии, находившиеся на этом участке, были обескровлены, в ротах оставалось, как правило, по 30–40 солдат».

В момент затишья на командном пункте 1-й гвардейской армии собрались Жуков, Еременко, Хрущев, Голованов, Гордов и Москаленко, чтобы обсудить ситуацию вокруг Сталинграда и дальнейшие действия.

Жуков даже там лишнего не говорил: «Поскольку Верховный предупредил меня о сохранении в строжайшей тайне проектируемого плана большого контрнаступления, разговор велся главным образом об усилении войск Юго-Восточного и Сталинградского фронтов. На вопрос А. И. Еременко о плане более мощного контрудара я, не уклоняясь от ответа, сказал, что Ставка в будущем проведет контрудары значительно большей силы, но пока что для такого плана нет ни сил, ни средств».

При подготовке операции «Уран» Жуков постарался учесть недостатки недавнего контрнаступления под Москвой. Там, где планировалось нанести главные удары, концентрировалась артиллерия, способная подавить оборону противника и справиться с его танками. Огромные массы войск и техники перегруппировывались в обстановке глубокой тайны. Было задействовано тридцать тысяч автомобилей и почти полторы тысячи железнодорожных вагонов. Немецкая разведка не обнаружила происходившее, и к середине ноября перегруппировка была завершена. А противник утешал себя уверенностью, что «русские в ходе последних боев были серьезно ослаблены и не смогут зимой 1942/43 года располагать такими же силами, какие имелись у них в прошлую зиму».