Одним словом, это были идеальные шесть дней, которые закончились как одно мгновение. Она не знала, что думать и что говорить перед его отъездом. Лайла улетала несколькими часам позже.

Они стояли в аэропорту, прижавшись друг к другу телами, как это делают люди, не выбиравшиеся из спальни целую неделю. Сложившаяся ситуация выбивала Лайлу из колеи. Что дальше? Как они будут жить? Они поженятся? Ему все понравилось? Он позвонит ей еще?

Она впала в отчаяние, боясь задать ему все эти волосы, а Симон молчал, отшучиваясь от намеков, и лишь ободряюще трепал ее безнадежно спутавшиеся волосы. По лицу Лайлы носились беспокойство и страх.

– Все будет хорошо, позвони, как долетишь, береги себя, – сказал Симон перед расставанием, потом впился в ее губы, погладил по голове и, весело подмигнув, скрылся в коридорах аэропорта.

Положение Лайлы было странное. Уже дома, открывая ключами свою квартиру, она поняла, что они совсем не обсуждали их будущее. Как будто его и вовсе не было. Поведение Симона сейчас стало казаться ей подозрительно искусственным. Без теплоты, без чувств. Только дикая страсть, какой-то животный инстинкт обладать ею везде и всегда. Не было ни восхищения, ни ласки. Была связь. Вот как она назвала бы это. О да, это была прекрасная связь. Но не любовь. А что он вообще, собственно, ей сказал о любви? НИ-ЧЕ-ГО.

«Ну и что!» – тут же перебила она свои мысли. Так уже было и хватит паниковать. Она нашла человека, с которым ей было хорошо и счастливо, и теперь они вместе, и все будет отлично.

Лайла рванула к компьютеру и набрала номер Симона. Он был не в сети. Мобильный тоже не отвечал. Это было странно, так как, по ее расчетам, он уже должен был быть дома.

Она разобрала чемоданы и повторила попытку дозвониться. Опять ничего. С чувством тревоги и усталости от долгого перелета ей удалось провалиться в сон.

Утром она звонила опять. Тишина. Она прочесала весь Интернет в поисках новостей об упавшем самолете, но их не было. Зазвонил мобильный.

– Лайла, здравствуйте. Вас беспокоят из агентства. Лайла, мы бы хотели сказать Вам, что мы очень сожалеем, но наш клиент не сможет с Вами больше встречаться, мы действительно очень сожалеем… Он связался сегодня с нами и попросил разорвать контракт. Не знаю, что произошло, вы же понимаете, это личное, и мы не можем вмешиваться…

– Вот и не вмешивайтесь в мое личное, – заорала Лайла и разбила мобильный об пол. Потом прыгнула на него несколько раз и растоптала его ногами. Ее бросили! Опять бросили!

Она села на диван. Однако все это казалось ей невозможно подозрительным. Ее интуиция подсказывала ей это. К тому же она не могла плакать. А это был верный знак.

Лайла покопалась в записной книжке и нашла телефон Светы.

– Света, здравствуйте, это Лайла, та самая, с острова, помните?

– Да, – ответил хрипловатый голос.

– Света, у меня тут такое произошло… – и она рассказала все как было, как складывались их отношения, как они расстались и про звонок из агентства.

Света молчала.

– Вы там? Вы меня слушаете? – забеспокоилась Лайла.

– Деточка, нас обманули. Это были аферисты. Он заманивают таких дур, как мы с вами, на экзотические острова, заставляя нас выкладывать бешеные деньги за путевки. На самом деле, все их мужики простые жиголо на зарплате. Ну подумайте, милочка, сколько вы отдали за эту путевку? И сколько такая же стоит в любом агентстве? Нас поимели, деточка, живите с этим, – сказала Света и положила трубку.

Лайла замерла с трубкой в руках. «Нас поимели, живите с этим… деточка». Вот это финал! Лайла встала и направилась в ванну. Кажется, там были таблетки. Сейчас она выпьет их и ляжет спать. И весь этот кошмар кончится. Навсегда. Такого предательства ей уже не пережить. А как она появится на работе? Как она сможет дышать, ходить, говорить, и главное зачем?

Какая гадость! Мерзость!

Ее буквально тошнило от отвращения. Лайла налила стакан воды и выложила на руку горсть белых таблеток. Потом быстро засыпала их в рот и, разливая воду по лицу и шее, быстро проглотила. Она подняла глаза и уставилась на себя в зеркало. Это как же ее тут найдут, в каком виде: взлохмаченную, в халате? Она достала косметичку и стала медленно и аккуратно наносить макияж, расчесала волосы, поправила сережки.

Вдруг согнулась от резкой боли в животе, ее скрутило над ванной и громко вырвало. Все таблетки вывалились наружу.

Лайла с удивлением уставилась на вонючую массу, плавающую в ванне. Что же она хотела сделать, дура? Идиотка! Ее вырвало еще раз.

– Ну уж нет, я не буду несчастной, – вдруг заорала она. – Я не буду с этим жить, как сказала Света! Более того, я очень постараюсь быть счастливой!

Август стоял на удивление душный и жаркий. Дышать было невозможно, теплый воздух врывался в открытое окно, донося с улицы веселый смех детей и крики отдыхающих соседей. До конца отпуска оставалась одна неделя. Последние дни Лайла пролежала на диване, уставившись в потолок. Она не выходила из дома, ничего не готовила себе, а только, схватив яблоко, вновь забиралась с головой под одеяло и, прожевав его, впадала в долгий сон без сновидений.

После выпитых таблеток ей было очень плохо. Ее все время клонило в сон, то ли несколько из них все-таки попали в желудок, то ли произошло сильное отравление, но спала она практически по двадцать часов в сутки. Ее постоянно тошнило, желудок отказывался работать, голова болела, одним словом, это был ад.

Странно было то, что наряду с апатией возникло появившееся непонятно откуда желание жить. С одной стороны, все точки были расставлены, она определённо оказалось у разбитого корыта, там же, где и была пару месяцев назад. Только с разбитым сердцем, обманутая своими надеждами, обманутая человеком, которого полюбила, и аферистами, вытащившими из нее огромные деньги.

Но с другой стороны, побывав на этом богом забытом острове, она обрела шесть дней такого райского счастья, о котором не могла и мечтать, и которое видела только в романтических сериалах. И возможно, что, окунувшись в такую жизнь и даже поучаствовав в ней, ей нестерпимо хотелось вернуться туда. Ведь характер у нее был упрямый, целеустремленный, и добиваться цели было у нее в крови. Пусть с трудом, через слезы, через боль и страдания. Но она и вправду достигала того, чего хотела. Так почему бы ей, как всегда, не попробовать еще раз? Ведь, в конце концов, даже Светлана, которой было далеко за 60, пошла на риск. Так почему бы ей, Лайле, в свои 40 не побороться за свою жизнь и не поискать себе мужа? Спустя дни и ночи раздумий, она нашла решение.

Она больше никогда не будет одна. Она доведет до конца этот план с искусственным оплодотворением, и даже если ничего не выйдет, она усыновит ребенка. И у нее будет свой малыш, свой маленький родной комочек. Девочка, мальчик – это совершенно не важно! Главное, что у нее будет человечек, который ее не бросит и не предаст. С которым они не будут расставаться никогда, а лишь станут купаться в любви и радости, которые в достатке скопились в Лайле, и которых достаточно для целой школы или даже для целого лагеря детей!

Найдя в себе силы, воодушевлённая своим новым планом, она вновь вернулась в поликлинику.

В очереди у кабинета гинеколога она опять была самой старой. Но нет, она не оставит попытку завести ребенка! Пусть даже ей надо будет пройти через все пороги ада и унижения, но она родит. Потому что ей уже ничего не страшно. И она больше никогда не будет одна.

Дверь кабинета скрипнула. Лайла поспешно вскочила и, широко открыв дверь, вошла в кабинет.

– А, это опять ты, Самойлова? – разочарованно выдохнула усталая от всех женщин мира врачиха. – Ну что, опять пришла, никак не сдаешься? Неугомонная. Эти оплодотворения тебя убьют. Давно тебя не было.

Вообще было удивительно, что она разговаривала с Лайлой голосом директора школы, а Лайла была проказливым учеником. Врачиха отдавала приказы, а она повиновалась, опустив голову и как бы извиняясь за свое существование. Директорша смотрела на нее свысока, а Лайла, в свою очередь, ужасно боялась ее. Однако почему-то сегодня страха не было. И врачиха, почувствовав это, сменила гнев на милость.