В одном из своих экспериментов я попытался совмещать стихии, скажем огонь и воздух, классно было бы получить огненное торнадо, что сметает все на своем пути, но оказалось, что мне это не под силу, стихии отказывались смешиваться, разрушали друг друга. А атаковать лягушку чем-то простым у меня не получилось, она уворачивалась от огненных шариков, от земляных кольев, водных спиралей, воздушных смерчей, а все иллюзии сбивала кислотой. И так раз за разом. Благо я научился восстанавливать магию не только в процессе медитации, а и в обычном состоянии, уже третий раз полностью опустошен, а эта гадина все скачет и плюется.

И вообще в процессе битвы я сделал один плачевный вывод, все мои заклинания создаются не дальше десяти метров от меня, дальше они просто не формируются, поэтому ничего серьезного создать не удается.

ЧЁ наконец-то пришел в себя.

– Живой? – спросил я, не отрывая глаз от лягушки, что уселась нагло на один из камней сверху.

– Да, но лучше бы сдох, – прохрипел он.

– Не хочешь мне помочь?

– Да, да, конечно, – ответил он, и вновь от боли скрючился.

– Ясно, – выругался я.

Тварь будто шире рот растянула, надеюсь она не улыбается, иначе это будет уже за гранью.

Раньше мне казалось, что их так легко убивать, но сейчас я совершенно иного мнения. В какой-то момент я осознал, что ее не удастся убить дистанционно, необходимо подходить ближе, когда моя магия будет практична. С трудом переставляя ноги направился к ней. Эту новость она приняла с радостью, приглашающий плевок буквально шлепнулся передо мной, ну как передо мной, если бы я не отпрыгнул назад, то прожег бы мне в груди дыру.

Следующие минут двадцать можно было назвать «игра со смертью», когда мне приходилось в опасной близости от лягушки буквально в последний момент уворачиваться от ее плевков, тогда как она не испытывала никакого беспокойства, прыгала с места на места и в прыжке плевалась, кислота у нее похоже никогда не кончается.

А вывод напрашивается плачевный, ни издалека, ни вблизи я ее одолеть не могу. Лишь благодаря моих страхующим усилиям ЧЁ не получил еще одно ранение, мои заклинания сбивали ее плевки по нему, он благодарил, но справиться с болью так и не смог, валялся на полу и баюкал свою утерянную руку.

И тут меня осенило, что раз я не могу с ней справится сам, то значит нужно вызывать помощь. Перебрав варианты, выбрал того, кто по моему мнению хорошо кидает камни, ведь даже создай я лучника, то он не смог бы выстрелить, стрела бы сама развеялась дальше десяти метров, а вот камни, самые настоящие камни под ногами в огромном количестве. Уворачиваясь и вновь и вновь создавая полурослика, именно он у меня почему-то в голове считался самым лучшим метателем камней, я дожидался закрепления заклинания, дальше с головной болью еле удалось выжить, от боли в глазах темнело, но лягушка так и не смогла нанести мне урон, я все же предпочитал убираться подальше.

Когда же заклинание «полурослик» закрепилось в моей многострадальной голове, то полурослик смог начать поднимать камни, то есть взаимодействовать с окружающим, ведь он теперь не только иллюзия, а скажем некое физическое воплощение магии.

Первые же броски поменяли расклад сил, полурослик парой удачных бросков камней с помощью пращи отбил желание атаковать меня в наглую, а после вообще пытаться скрыться. При том на нем также как и в стихиях сила росла постоянно, каждый следующий удар был сильнее предыдущего, правда это сильно сокращало его время жизни, но благо я успешно восстанавливаю магию. Так что через час я уже примерялся к ее тушке и оценивающе изучал ее в гастрономических целях.

– Чертовски больно, – высказался ЧЁ, когда подошел ко мне, стоящему рядом с поверженным монстром.

– Сочувствую, – ответил я и не глядя наступил в одну из луж, оставленных после битвы с лягушкой, ее кислота на камнях долго испаряется.

С воплем отдернул ногу, но моя стопа буквально на глазах начала таять и через десяток секунд меня пронзила такая боль, которую я никогда в жизни не испытывал. Повалился на камни и принялся что есть силы сдавливать ногу, пытаясь облегчить боль, но та не собиралась никуда уходить.

ЧЁ что-то говорил, но до меня слова доносились как через вату, вроде бы слышу, но разобрать смысл не могу. При этом по его виду, ничего кроме сочувствия от него не дождешься.

Не знаю сколько у меня ушло на реабилитацию, но когда пришел в себя и если не шевелить ногой, то пульсирующая боль позволяет оставаться в сознании.

– Это за гранью, – поделился я с ЧЁ.

– Можешь не объяснять, – ответил ЧЁ со слезами на глазах. – Как думаешь, мы теперь трупы?

Я конечно в плачевном состоянии, но сдаваться как-то не собираюсь. Посмотрел на свою ногу, о-о ужас, ступни просто нет, а нога заканчивается рваными лохмотьями, что как лоскуты висят. Даже страшно смотреть, не то, чтобы трогать. Неожиданно вспомнил, что паучиха говорила о моих шести источниках, тогда как магических у меня пять, да и что-то такое чувствовал в груди, когда нога затекала.

Стараясь не обращать внимание на боль, вспомнил ощущение того тепла в теле, что перемещалось и начал его приманивать к ноге. По ощущениям это будто я со всего тела собираю пенку, что появляется на молоке, в одном месте тянешь, а ее вроде бы и не было, но стоит коснуться, как она начинает стягиваться и обнажает настоящее тело и чем больше ее в одной точке, тем теплее там становится.

Открыл глаза, надо же посмотреть что там происходит с моей ногой, а что что-то происходит это точно, не зря же сквозь пульсирующую боль там теперь и жжется. На месте моей отсутствуешь ноги появилась синяя проекция, при том искрится. Очень напоминает ту волну синей пыли, что облепила меня в родном мире и перенесла сюда. Проекция показывает отсутствующую ногу и тут жжение тепла подхватило один из болтающихся лоскутов и тот вдруг стал будто деревянным, а после вокруг него очень медленно стало что-то происходить. Я боясь пошевелиться стал наблюдать как моя нога стала очень и очень медленно, но восстанавливаться.

– Леха, – позвал я друга.

– Да, – отозвался тот с болью в голосе.

– Иди посмотри, у тебя также?

– Чего?

– Иди сюда, – повторил я разозленно.

Тот нехотя поднялся и с кряхтением подошел ко мне.

– Ух, не фига себе, – вырвалось у него. – Ты что умеешь ноги отращивать.

– Не знаю, – ответил я. – А разве она у тебя не восстанавливается?

Тот с сомнением посмотрел на свою культю.

– Не думаю.

– А ты засекал?

– В смысле? – спросил он.

– Сделай засечку, – предложил я.

– Не буду я резать себе руку.

– Дурак, грязью помажь и посмотри расстояние до края повреждения, а после сравнишь.

Тот не обиделся, присел рядом, мазнул пылью по окравленной руке, а затем подобрал камушек, что по длине как раз до края доставал.

– Теперь что? – спросил друг.

– Думаю, ждем, – ответил я и откинулся. – Если вдруг у тебя единый источник работает как у меня дополнительный, то очень надеюсь, что ранение временное.

Мы принялись ждать.

Я много раз смотрел на восстановление ноги, каждый раз казалось, что она все такая же, но сделанные пометки на коже доказывали обратное, нога восстанавливается, правда есть хочется просто зверски.

В какой-то момент я то ли привык к боли, то ли мне наскучило бестолково лежать, я решился на эксперимент. Все же синяя проекция это проекция, то есть план по которому нога будет восстанавливаться. Попробовал сконцентрироваться на ней и представить, что на ногах не человеческие когти, а скажем как у кошек, что могут выдвигаться, но даже в обычном состоянии все равно представляют опасность, а то человеческими особо никого не ранишь. Какое-то время фантазия оставалась фантазией, а после я заметил, что проекция медленно меняется и если я не ошибаюсь, то у меня вырастут именно те ногти, что представлял. От увиденного аж дыхание перехватило, только было хотел сообщить об этом ЧЁ, как резко передумал. Ведь если это правда, то это открывает большие возможности. Не в смысле сделать себя уродом, хотя и это можно. А в том, что в теле можно будет создать множество сюрпризов для врагов. Существуют ведь не только когти и клювы, но еще жабры, чтобы дышать под водой, дополнительные слои защиты на глазах, что тоже может пригодиться в бою, да вариантов уйма, вот только думаю все изменения в теле это должно быть сюрпризом, можно сказать последней картой, на которую можно будет рассчитывать.