Через несколько месяцев я практически спилась бы, и если б не странный случай, произошедший со мной одним ранним отвратительным московским утром, то не знаю, чем бы кончилась моя непримечательная жизнь.

В то утро в моей кровати лежал очередной мужчина без имени. Моя голова раскалывалась от боли. Мне настолько был безразличен тип, валяющийся на смятых простынях, что ткнув его в бок со словами: «Тебе пора уходить, через 15 минут вернется с работы муж», я ушла в ванную без единого сомнения, что, когда вернусь, его уже тут не будет.

Я вошла в маленькую и темную ванную своей убогой квартиры и, нащупав на стене светильник, дернула шнурок выключателя. В зеркало на меня смотрела помятая старая рожа гулящей бабы с полными безумия пьяными глазами. Вот и наступил мой предел. Все. Это «точка»… Наконец-то. Пора остановиться.

Я стала внимательно вглядываться в каждый кусочек своего тела, внутри которого предположительно должно было биться сердце, но не находила там ничего, кроме боли. Я пробовала заглянуть в свои, когда-то голубые, как море, глаза, но они стали цвета виски. Порез на руке никак не заживал, скорее всего, потому, что в моем теле больше не было крови, а только мешанина из разных сортов алкоголя. Мои когда-то гладкие светлые волосы превратились в шерсть афганской борзой, и если бы с такой прической я попала в какой-нибудь провинциальный городок, то вполне могла сойти за модницу. Все, что я видела в зеркале, вызывало у меня стыд.

Я смотрела на себя и не понимала, какие извращенцы захотели заниматься сексом с тем, что я из себя представляла. Почему из-за какой-то своей глупости я не пользовалась своим обаянием, молодостью? Почему я столько лет проспала, посвящая лучшую часть своей жизни мужчине, который даже не потрудился найти меня. И чтобы проснуться от этого кошмара, я должна была сильно разбиться, потаскаться, причинять себе боль. А может, я просто не могла больше пить и таким образом поддерживать свое существование? Не знаю, но именно в тот день, по неведомой причине, по стечению обстоятельств или просто так… но я твердо решила начать новую жизнь. Пора, наконец, остановиться, подвести черту прошлым воспоминаниям и найти смелость, чтобы шагнуть из существования к жизни. Период жалости к себе подошел к концу и уступил место злости. Мой телефон трезвонил без умолку. Звонили с работы, на которую я больше решила не ходить. Вместо этого я собралась в салон. Хватит с меня случайных связей и бессмысленного тупого прозябания.

Я любила Андрея и хотела от него лишь немного нежности и ласки. В ответ он плевал мне в душу и насмехался. Я докажу ему, что я достойна большего и лучшего. Зверь, уже давно живший внутри меня, скривил насмешливую улыбочку. Этот спрут или даже мерзкое насекомое уж точно знало, что все вернется на свои места. Оно свернулось калачиком и мирно задремало. «Да!», – кинула я по-детски воинственный клич своему отражению, не потревожив зверя,… И отравилась в парикмахерскую.

Четыре месяца назад в пьяном угаре я срезала свои когда-то золотистые волосы маникюрными ножницами. Теперь, смотря на себя в зеркало, я и вправду не понимала мужчин, приходящих в мой дом. Ни одного желания, а уж тем более чувства, кроме отвращения, вызывать я не могла.

Охранник чистенького и уютного салона косился на меня с подозрением. Надо отметить, что и администратор не выразила особой любезности по поводу моего желания привести себя в порядок. Тем не менее, мне был предложен чай, и к моему удивлению я поняла, что впервые пью этот горячий душистый напиток на завтрак, который последние месяцы заменял мне виски или шампанское.

Чай был душистый, с нотками гибискуса и кардамона. В воспаленном мозгу начали просыпаться ассоциации с моим скучным, но все же детством. Чай на террасе, бабушкины блины, запах малины. Мне захотелось принять ванну, я поплыла и почти заснула в холле салона, пригревшись на мягком диване, чем еще больше перепугала работников маленькой парикмахерской.

Пока мастер пытался придумать хоть что-то стоящее с моей прической, я листала журнал. Обычный глянцевый модный журнал, которые валяются в любом салоне красоты, страницы которых пестрят фотографиями звезд, переполнены рекламой духов и поучительных статей на тему «как стать и остаться леди».

Я обнаружила, что за время моего отсутствия в мире появились новые кумиры, расстались пары, родились звездные дети, изменились курсы валют и произошли еще пару землетрясений, катастроф и смен глав правительств разных стран. Я буквально утонула в новостях журнала, не обращая внимания на то, что происходило с моей внешностью. Я поглощала информацию как ребенок, которому впервые в руки попалась энциклопедия в картинках. В конце толстого выпуска была статья, в которой объявлялся конкурс «На лучшее признание в любви». Я иронично засмеялась, потому как слово любовь в моей жизни было табу, и его произношение не вызывало во мне ничего, кроме отвращения и иронического смеха. Неужели на этой планете еще остались особи, играющие в дружбу, любовь и мир.

Тем не менее, я перевернула страницу в надежде иронизировать и дальше, что в последнее время мне с успехом удавалось. Я источала сарказм и остроумие буквально каждым словом, была невыносима, осознавала это, и мне было совершенно на все это наплевать. Как же, ведь за лучшее письмо автору, получившему почему-то не первое, а второе место полагался приз – завтрак на двоих в «гнезде». В нашем с Андреем гнезде.

«Черт побери, – разозлилась я, – я всего час назад решила жить новой жизнью без него, а он уже появился здесь, вернувшись с воспоминаниями о месте, где мы были вместе».

Далее следовало следующее: «Редакция приносит извинения всем участникам конкурса за то, что победитель конкурса уже определен путем единогласного голосования внутри издательства. Им стал неизвестный автор, чье письмо было найдено главным редактором журнала в канун Нового года в одном из домов на юге Франции и бла бла бла». В общем, там было напечатано мое письмо. То самое письмо к Андрею, которое вылетело из страниц его книги и, подхваченное ветром, осело в соседском саду. Автору сулили приз и просили обратиться в редакцию.

Мастер закончил работу и в ожидании реакции заискивающе заглядывал в мои глаза. Я сидела, не шелохнувшись, уставившись в зеркало, не моргая и не дыша. И только горячие слезы катилась по моим красным щекам. Потом меня охватил внутренний озноб, и я, наконец, зарыдала. Зарыдала так, как вероятно ревут сумасшедшие, потому как вокруг меня собрался весь персонал салона. Они уверяли меня, что я выгляжу великолепно, и что если мне все так не нравится, то они непременно все переделают и исправят. Они думали, что я плачу из-за стрижки, я рыдала от счастья, что письмо нашлось.

Позже, в новом образе, приодевшись, я набрала телефон редакции. Меня немедленно соединили.

– Так значит, вы та самая? – грустно спросил уставший голос. – Отвечайте, не задумываясь. Как называется город, в котором стоял ваш дом?

– Полагаю, Вильфранш Сюр Мер, если вы нашли его там? – ответила я.

– Какого цвета?

– Желтые, там почти все дома желтые. Хотя, я точно не знаю, в каком доме вы его нашли. Может, у соседей…

– Сколько страниц в письме?

– Я не считала.

– Так, – задумался голос. Тогда что означают инициалы А.Д. в конце письма?

– Там не было никаких инициалов.

– А что же там было? – повеселел голос.

– Там не было ничего, я не подписывала его.

– Тогда как вы докажете, что оно ваше?

Я задумалась. Мне захотелось повесить трубку, но письмо было мое, и я хотела его вернуть только по одной причине. Мне было совершенно необходимо сжечь его и таким образом покончить с Андреем.

– Послушайте, это письмо мое, я писала его моему любимому, бывшему любимому, – добавила я, – но оно вылетело у него из рук и потерялось в соседских садах. Я понятия не имею, как вам удалось восстановить его. Может, вы мне скажете, где нашли его, а я смогу в деталях описать место?