Но с другой стороны, если быть честной, она все-таки сидела в клетке, хоть в золотой, но клетке… Да, она жила в богатом доме, но дом этот стоял не на Манхеттене и даже не в Москве. Она была принцессой какого-то богом забытого аула, и ее нереализовавшиеся амбиции, ее тщеславие и желание быть признанной постоянно сеяли тревогу в ее душе.

Во сне она видела себя в свете прожекторов и на обложка глянцевых журналов, но проснувшись от крика петухов во дворе, она всякий раз чувствовала себя так, как будто падает с пьедестала.

Но больше всего ее не устраивало ее положение жены. Она вроде как была замужем, но видела своего мужа так редко, что браком это назвать было нельзя. Она жаждала вернуться в Москву. Сейчас она не хотела затрагивать эту тему, ведь со дня на день должен появиться на свет их сын. И в ее положении лучше находиться вдали от шумного и грязного города, где днем и ночью с неба валится то снег, то дождь, где нет воздуха из-за проклятых пробок и суетливые одинокие людишки безустанно носятся в поисках лучшей жизни. Она уже так сильно любила своего малыша.

Кто бы мог подумать, что она, такая сильная и свободная натура, сможет привязаться к комочку, живущему внутри нее. Все, о чем она мечтала сейчас, это чтобы ее малышу не пришлось так же как ей пробиваться в жизни, толкаясь локтями и вгрызаясь в любую возможность. Сейчас у него уже есть все. Но для Вики это значит остаться здесь и превратиться в одну из обитательниц этого дома. Она слишком молода, чтобы хоронить себя здесь.

Все эти мысли клубились в ее голове. Хашид, очевидно, ждал какого-то ответа. Но она не могла принять никакого решения и продолжала молчать. Он встал и вышел из спальни.

Из гостиной внизу донеслись радостные крики приветствия, семья встречала своего сына, громко зазвучала музыка, праздник начался… А Вика все сидела и ни одного решения не приходило ей в голову.

Родила Вика легко. Правда, поначалу с ней случилось временное помешательство на ребенке. Она как клуша хлопотала вокруг спящего младенца, слушая его дыхание, считала пульс и все время гадала: а сыт ли он, а хорошо ли он спит и на том ли боку? Вика повсюду таскала малыша с собой, не оставляя его ни на секунду, и оттого не могла ни расслабиться, ни просто поспать несколько часов без тревоги. Она перестала следить за собой, потому что на себя у нее просто не хватало времени. Она часами сидела и пялилась на маленький комочек, позабыв обо всем на свете. Но однажды, прошаркав мимо зеркала, Вика увидела в нем зачуханную, уставшую женщину, завернутую в какие-то тряпки. Она до смерти перепугалась своего отражения.

Несмотря ни на что, Хасим все время был рядом и светился от счастья. Сын как две капли походил на отца. Снова и снова он пытался вернуть Вику к незаконченному разговору. Но она упорно избегала оставаться с ним наедине. Придумывая всевозможные отговорки, она шарахалась даже от его прикосновений. Он становился все мрачнее и мрачнее и, не выдержав, улетел в Москву.

Однажды, на закате жаркого дня, Вика села в кабинете Хасима и, взяв чистый лист бумаги и ручку, начала строить свои планы на будущее. Вика скучала по Хасиму. С тех пор как они встретились, в ней поселилось спокойствие. Он был такой надежный. Рядом с ним она ощущала себя как дочь с отцом. По несколько раз в день он звонил и спрашивал, чем она занята, хватило ли ей денег на покупки, не забыла ли она поесть. И хотя ее мать и подруги воспринимали это как контроль и слежку за ней, все равно это было очень приятно – знать, что кто-то о тебе постоянно думает. Вика была уверена, что если возникнет проблема – Хасим ее решит. Сидя здесь, в доме его семьи, она много думала об их отношениях. Да, они были странной парой, разного возраста, разной крови, религии. Но они так гармонично дополняли друг друга, что вся нелепость их союза исчезала. Никто и никогда так не заботился о ней. Всю жизнь она чего-то добивалась, куда-то карабкалась, как маленьких детей, тащила на себе своих родителей. Она как волчонок выживала: рвала, кусалась, рыскала. И вот наконец появился человек, который хотел от нее только любви и ласки. А этого в ней было предостаточно. Она хотела дарить себя ему. Да, вот что ей действительно нужно. Наконец, Вика поняла, что то, что она так долго искала, у нее уже есть. Хасим приедет, и все будет хорошо.

Спустя час листок бумаги все еще был чист, но все уже было решено. Вика счастливо улыбалась.

Телефонный звонок прервал ее мечты. Она подняла трубку и услышала в ней голос Абель:

– Завтра в 3 в салоне на старой площади.

– Будьте уверены, госпожа, белая женщина и ваш муж получат по заслугам, – раздался злой ироничный смешок звонившего.

Дрожащей рукой Вика опустила трубку. Первая мысль – звонить Хасиму. Но он может не поверить ей. И тогда она окажется в дураках. В последнее время их отношения не ладились, и он решит, что она совсем рехнулась от скуки. Бабские разборки и капризы никогда не занимали его. Здесь нужны доказательства, и Вика решила их раздобыть во что бы то ни стало. «Вот тебе и милая, бедная Абель», – подумала Вика.

Абель сидела у телефона, обхватив голову руками. Ее мучили сомнения. Она полюбила семью, которая приютила ее и спасла от смерти и позора. Но она была настоящей восточной женщиной, внутри которой помимо покорности бурлило еще так много чувств и желаний. Она понимала, что в этом доме все, на что она может рассчитывать, это сытая старость. С каждым днем ее одинокое никчемное будущее приближалось к ней все ближе и ближе. У нее не было и не будет детей, точно так же как никогда не будет мужа. Вот если бы у нее были деньги, тогда она смогла бы жить самостоятельно, а для богатой женщины и мужчину найти не трудно. А тут эта белая со своим ребенком. Она заколдовала Хасима, он совсем обезумел – все о ней, все для нее. Это он подтолкнул Абель к мысли об убийстве. На днях он заходил в ее комнату и предложил ей содержание за возможность развода. Но для нее это стало бы клеймом на всю жизнь. И уже никакие деньги не помогли бы ей вновь выйти замуж. Никто не станет жить с отвергнутой арабом женщиной. Он предлагал ей уехать в Швейцарию или любую другую страну, но Абель была истинной мусульманкой и терпеть не могла всех этих самовлюбленных белых. Вот если бы она смогла избавиться от этой белобрысой женщины, тогда бы она забрала себе ее малыша и постаралась бы утешить Хасима. Он обязательно вернулся бы к ней. Хотя если он не сделал это за последние 10 лет, то вряд ли что-то изменится и потом. А если умрет Хасим? То она по праву старшей жены и вдовы сможет беспрепятственно распоряжаться его деньгами и даже достойно выйти замуж. Она еще не решила, кого убьет, но уверенность в том, что чья-то смерть неминуема, уже прочно засела в ее голове.

Так или иначе, но Хасим добьется развода с ней. Она знала, что если он что-то решил, то изменить уже ничего нельзя. У нее оставалось совсем немного времени на осуществление ее планов.

Хасим занимался подготовкой сюрприза для Вики. Он решил организовать для нее фотосессию. Вернее, это не он решил. На эту мысль его навела Абель.

«Милая бедная женщина», – подумал Хасим с теплом. Все эти годы она была ему как сестра. Похоже, что она действительно рада за него. На днях она позвонила и согласилась развязать ему руки. В порыве благодарности он поведал Абель все тайны их отношений с Викой. Она плакала и именно тогда предложила ему сделать Вике этот сюрприз: сбежать с ним на его яхте. Абель все организует там на месте. Это была прекрасная идея. Там они смогут побыть вдвоем, погружаться на самое дно, плавать по разноцветным рифам. А вечером он сам будет ей готовить и опять услышит ее озорной смех и веселые рассказы.

Яхта ждала в заливе, а из Нью-Йорка уже летела лучшая команда фотографов и визажистов.

Хасим не мог дождаться назначенного дня. Теперь, наконец, они стали настоящей семьей. То, как отлупила его мать, значило только одно – она приняла Вику. И не было на земле знака более значимого. Хасим верил, что Вика тоже любит его. Просто все те события, которым она подверглась за последнее время, подорвали ее силу и, возможно, веру. Надо было сразу все рассказать ей про Абель и не изображать из себя Казанову. Он сидел в своем офисе в Москве и выбирал для Вики купальники из каталогов великих домов мод. На лице его гуляла улыбка, он мечтал увидеть ее удивленные глаза, хлопающие ресницы и услышать смех, по которому он так скучал.