Монах
Душа Германа отдана…
Елена
Да как ты смеешь говорить это мне? Мне, которую он любил и любит! Мой Герман! — Молчи, глупый, глупый монах… (Плачет горько.)
Монах
Плачь, Елена. Всю душу выплачешь, криком изойдешь, — тогда сама узнаешь…
Елена (встает)
Молчи, монах. Он сказал мне: вернусь скоро. (Вся выпрямляется; напряженно смотрит вдаль, на снежный путь.) Вот — сейчас он придет.
В эту минуту доносится с равнины какой-то звук: нежный, мягкий, музыкальный: точно ворон каркнул, или кто-то тронул натянутую струну.
Елена
Ты слышал?
Монах
Слышал.
Елена
Что же мне делать?
Монах
Оденься потеплее. Зажги венчальную свечу.
Елена послушно уходит в дом. — Монах тихо сидит на крылечке и напевает: «Идеже несть печали и воздыхания»… Выходит Елена с зажженной свечой.
Елена
Так я оделась?
Монах
Так, милая.
Елена
Что же мне теперь делать?
Монах
Прилепи свечу на крылечке…
Он становится на колени. Елена — за ним. Потом встают.
Елена
Теперь что делать, брат?
Монах тихо напевает: «Жизнь бесконечная»… — Елена, в теплой шубке, стоит перед ним.
Елена
Не пой панихидного. Сердце разрывается.
Монах
От радости пою, Елена. Моя радость оттого, что твой милый — жив.
Елена
Жив. Я знаю, знаю.
Монах
Рано ему умирать. Только заблудился он. Тут вам обоим и жить, Елена. Наклонись-ка. Вот тебе, милая, на дорогу. (Вешает ей на шею крестик.)
Елена
Куда же мне идти, брат?
Монах
А вот она, твоя белая, снежная дорога. Путь длинный, путь многолетний. А в конце пути — душа Германа.
Елена
А в конце пути — душа Германа.
Монах
Ступай — и найдешь ее. Ты сильная. Иди, родная, господь с тобой.
Елена
Спасибо, братец.
Монах
И тебе, милая, за все спасибо.
Елена
Прощай, братец. (Плачет.) Тихий дом сохрани.
Монах
Сохраню, родная. Господь сохранит тебя.
Елена сходит вниз и смотрит, обернувшись, на свой тихий, запушенный снегом дом. Потом — уходит. Монах осторожно замыкает дверь и запирает ставни. Потом садится на ступеньку и смотрит вслед Елене. На крылечке горит свеча.
Седьмая картина
Хмурый морозный день. Пустая равнина, занесенная снегом. Посредине — снежный холм. Ветер свистит и грозит метелью; сквозь ветер звенят как будто далекие, удалые бубенцы.
Герман стоит на холме.
Герман
Метель запевает, становится темнее.
Голос Фаины
Эй, Герман! Где ты?
Герман
Сюда! Ко мне! На снежный холм!
Фаина является из темноты, хватает Германа за руку и любуется им. Метель проносится, становится светлее.
Фаина
Я не могла сдержать коней. Они испугались чего-то, шарахнулись в сугроб и умчались… (Смеется.) Вот, теперь мы одни. Что ты стоишь там, наверху?
Герман
Там — виднее.
Фаина
Здесь виднее! Здесь — я сама! Сядь рядом со мной. Расскажи о себе: ты еще ничего не рассказывал мне.
Герман (садится под холмом рядом с нею)
Рассказывать нечего. Ничего не было. Что мне делать, я не знаю: ты больше меня. Только у ног твоих вздыхать о славе. Ты смотришь на меня незнакомым, горящим взором: а я ничтожный, я чужой, я слабый, — и ничего не могу… и ничего не помню… ничего…
Фаина
Все — слова! Красивые слова. А детство? Родные, семья, дом, жена? А город? А бич мой — помнишь?
Герман
Вот только бич. И больше ничего. Удар твоего бича оглушил меня, убил все прошлое. Теперь на душе бело и снежно. И нечего терять — нет ничего заветного… И не о чем больше говорить, потому что душа, как земля, — в снегу.
Фаина
Вот, все вы такие… Точно мертвые… а я живая! У меня — ни дома, ни родных, ни близких никогда не было! Куда хочу, туда пойду!
Герман
Не топчи цветов души. Они — голубые, ранние. Что тебе до них? Тебя, Фаина, ношу я в сердце. Остальное — отошло. Может быть, я умру в снегу. Все равно: могу и умереть. (Ложится на снег, лицом к небу.)
Фаина
Опять — слова? Мало ты жил, чтобы умирать! Это только в сказках умирают!.. (Вдруг вскакивает и звонко кричит.)
Эй, берегись! Метель идет!
Налетает снег и с ним — темнота. Из дали слышно — дребезжащий голос поет:
Песня обрывается.
Фаина
Слышишь?
Герман
Кто-то идет вдали.
Фаина (низко наклонившись, смотрит на Германа в темноте)
Идет без дороги, поет песню… Никто не потревожит, все пройдут мимо. (Обвивает его шею руками.) Голубчик мой. Милый мой…
Герман
Мне страшно, Фаина.
Фаина
Не бойся, мой милый: никто не узнает… Вот такого, как ты, я видела во сне… вот такого ждала по ночам на реке…
Герман
Ты смотришь прямо в душу… черными глазами…
Фаина
Неправда. Смотри ближе: это ночью черные глаза. А днем рыжие; видишь — рыжие? Не бойся, Герман, бедный мальчик, милый мальчик, русые кудри…
Еще ближе придвигает к нему лицо. — И опять слышно ближе:
Песня обрывается.
Фаина
Слышишь?
Герман
Не слышу больше… Тихо… Никогда не слыхал такой тишины… Там была другая тишина…
Метель проносится, опять светлеет.
Фаина (садится по-прежнему)
Эй, Герман! Жена твоя — плачет о тебе?
Герман
Это было во сне, Фаина?
Фаина (резко)
Во сне! Слышишь, ветер плачет? Это жена твоя плачет!
Она начинает тревожно вслушиваться: в стонах ветра просыпается та же старая нота: будто кто-то рыдает призывно, жалобно, безутешно.
Герман
Не вспоминай, Фаина.
Фаина
Вольна вспоминать! Все вольна! Уйти вольна, задушить — все вольна! Слушай ветер! Слушай!