Удивленный Лотар оборачивается к Иосифу. Они оба ожидали увидеть что угодно: большой цех с подвесным освещением или лоно ледяного разлома, в стенах которого гнездятся люди, только не прекрасный немецкий город под куполом.

– А небо сегодня звездное, – благоговейно произносит маска.

– Что?! – изумляется Лотар.

– Небо.

Лотар вытягивает шею, приближая голову к лобовому стеклу.

– И впрямь, звездное! Как такое возможно?

– Стены купола составлены из жидкокристаллических пластин, они имитируют реальные земные условия. Продолжительность суток 24 часа, ну, как и везде. Утром на востоке поднимается солнце, оно светит как настоящее, а вечером скрывается на западе. Иногда подаются картинки серых туч, но это редко – население чувствует себя гораздо лучше в солнечные дни.

– Идеальное средство массовой пропаганды, кстати говоря, – задумчиво произносит Иосиф. – Ведь вместо неба можно транслировать пропагандистские изображения. Людям деваться будет некуда.

Лотар вздрагивает. Но, кажется, вздрагивает и маска. Скорее всего, местные обитатели это уже проходили.

Машина проезжает несколько сотен метров по контуру купола, как вдруг дорога резко спускается и уходит под землю.

– Очередной тоннель, – вздыхает Лотар. – А я уж думал, мы останемся в том чудесном городе.

– Ехать осталось немного. Уже скоро будем на базе воздушного флота.

Электромобиль ускоряется и преодолевает несколько километров всего за минуту.

– Приехали, – говорит маска, притормаживая возле огромных раздвижных ворот, похожих на те, которые встретили их перед городом.

«Мерседес» вкатывается в следующий купол. Он не такой огромный, как предыдущий, и здесь, судя по всему, «день».

Из окон автомобиля открывается вид на огромный плацдарм, который заполнен дисколетами. Светло-серые диски разных размеров не висят в воздухе – они стоят на шасси. Внизу ходят… «люди»? Не разобрать. На них такое же снаряжение с масками.

– Маскарад продолжается, черт побери! – сердится Лотар.

– Почему вас раздражает наша экипировка? – спрашивает водитель. – Ведь лицевая маска в холодных условиях просто незаменима.

– Да потому, что, сдается мне, вы вовсе не те, за кого себя выдаете!

– Что вы имеете в виду? Ах, вы, наверное, подозреваете, что за костюмами скрываются какие-то существа?

– Именно! Мне кажется, под вашими масками скрываются твари.

Маска смеется, после оглядывается и говорит:

– Что ж, уговорили. – Его коллеги заняты делом и не обращают внимания на медленно катящийся автомобиль. Рука в защитной перчатке тянется к затылку, щелчок – и маска падает в подставленную руку. Белокурый человек с голубыми глазами поворачивает голову. На вид ему чуть меньше тридцати, черты лица правильные – в целом, обычный мужчина нордической внешности.

– Убедились? – человек спешит вновь скрыть лицо.

– Убедились, – удовлетворенно отвечает Лотар и отворачивается.

Машина останавливается перед дисколетом. Человек в маске открывает дверь.

– Здесь находится верховный штаб? – спрашивает Лотар.

– Нет, конечно. Мы прибыли к зарезервированному кораблю, на котором и отправимся в ставку Верховного Главнокомандования.

– Эх…

– Не нужно расстраиваться, мы долетим туда в два раза быстрее, чем добирались сюда.

Иосиф и Лотар поднимаются по трапу вслед за сопровождающим.

Сам дисколет раза в два меньше, чем летательный аппарат Фича. Да и внутри тесновато: низкие потолки, узкие проходы. А торчащие в открытых местах узлы разноцветных проводов уверенности в предстоящем полете не внушают.

– Трюм старой подводной лодки и то уютнее, – подмечает Лотар.

Они идут мимо отсека управления. Двери приоткрыты, и видно, как за пультами управления копошатся пилоты. Судя по куче кнопок, рычагов и паре штурвалов, в этих кораблях ни о каких средствах «мысленного управления» не может идти и речи.

– Нам дальше, в пассажирский отсек, – одергивает маска.

В пассажирском отсеке шесть мест. В креслах удобно, но не более. До полного комфорта – как до северного полюса пешком. Лотар следует примеру Иосифа и неохотно пристегивается. Под полом раздаются щелчки, звук напоминает характерные потрескивания неисправного электростартера. Тишина, и вновь серия странных щелчков. Из-за тонкой перегородки слышны недовольные голоса пилотов. Лотар начинает ерзать и делает это до тех пор, пока проклятые щелчки не доканывают его окончательно. Он ударяет ногой по полу.

– Да что за хренотень?! Не полечу я на этой консервной банке!

– Успокойтесь, проблемы пусковой системы никак не скажутся на остальных характеристиках. – Напускная уверенность маски внушает пущее недоверие.

– Ой, правда? Ну, тогда не о чем беспокоиться. Смотри, Йозеф, двухнедельная война изрядно истощила их воздушный парк. Оказывается, они летают на полуразвалившихся посудинах, для которых запуск двигателя считается подвигом.

– Вы удивитесь, если я скажу, что этому кораблю более семидесяти лет? – вступает в защиту человек. – Просто аппараты такого возраста списываются и попадают в гражданское ведомство, а все лучшее достается армии. Война действительно штука затратная, но наш летный парк не растрачен еще даже наполовину…

Разговор прерывает гул двигателя. Через минуту в салоне становится невыносимо, и Лотар вслед за Иосифом закрывает уши ладонями. Сопровождающий лишь улыбается привычному для себя явлению.

Отрыв чувствуется весьма значительно – тарелка начинает подрагивать.

Будет досадно погибнуть в обломках нацистского диска, если произойдет крушение, – размышляет Лотар.

Тарелка поднимается к вершине купола и покидает базу через отверстие отъехавшего люка. В её бледно-сером корпусе отражаются антарктические сумерки. Реактивный двигатель разгоняет аппарат в направлении севера-востока. Холод проникает в плохо отапливаемый салон, в мрачном освещении которого становится всё страшнее. Лотар проклинает себя за то, что согласился на всю эту авантюру. Иосиф сидит с закрытыми глазами, пытаясь оживить в сознании теплый пляж, шум моря и крики чаек.

Где-то на континентах, в прибрежных зонах и в океане полыхает война. На текущий момент, за четырнадцать дней, ресурсы, затраченные на её поддержание с обеих сторон, втрое превысили ресурсы Второй мировой. Потери со стороны «больших» людей, с учетом ядерных взрывов, минимальны. Потери со стороны нацистов несколько больше, но не критичны. В эру технологий войну ведет техника. Но она не бесконечна. Скоро опустеют ангары, и по обломкам инженерного чуда пойдут легионы живых людей.

Стороны вряд ли пойдут на уступки: слишком глубока идеологическая пропасть. А значит, в перспективе – тотальное уничтожение.

«Сука, как холодно!» – думает Лотар. Выругать маску за то, что его коллеги отобрали снаряжение, мешает рев двигателя. Радует, что одну вещицу при смене одежды все же выхватить удалось. Он крутит в кармане крошечный брелок с одной единственной круглой кнопкой.

Государства, в которых политический режим можно назвать диктаторским, обычно берут курс на долгосрочное развитие и строят далеко идущие планы. Третий рейх еще в 1939 году предъявил территориальные претензии к обширной территории Антарктиды. После войны, поскольку казалось, что с Третьим рейхом и его лидерами покончено, во всем мире про это забыли. Но два с лишним столетия здесь шло упорное развитие. Тысячи мужчин и женщин в ужаснейших условиях трудились во благо Полярного Рейха. Многие люди, родившиеся под бесчисленными куполами городов, так и не видели настоящего Солнца. Им чужды и не известны простые земные блага. Они никогда не видели полей, лесов, морских берегов, где позволительно не думать, насколько тепло закутано твое тело. Такие условия, после преодоления неврозов и свойственных человеку психических расстройств, в конечном итоге только закаляют характер. Руководители сделали ставку на человеческую стойкость, ковали ее, доводя до нужного состояния, и, в конце концов, не ошиблись. На основе сильного телом и духом общества, в лучах Антарктического солнца, как когда-то завещал фюрер, воссиял Мир.