Когда Гуннар добрался до гаража, у него перехватило дыхание от боли. Поднялся ветерок, и облака разошлись. Серебристый свет полной луны пронизывал его плоть. Его кожа напряглась, и кости заскрипели. Его волк тревожно зарычал в углублении разума, и волна силы обрушилась на него, унося Гуннара. Он крепко сжал челюсти, а колени врезались в вымощенную дорожку. Одна бедренная кость сломалась, потом другая. Гуннар закричал, когда кости ломались и переставлялись, меняясь и формируя новые. Он знал, что борьба с изменениями только ухудшит ситуацию, но, черт возьми, ему нужно было добраться до Шелль намного быстрее, чем волк мог.

Его запястья сломались, руки тоже. Шея стала толще, и волосы стали грубой и густой шерстью на каждом дюйме его тела. Крики боли Гуннара быстро превратились в рык, когда челюсти вытянулись, а клыки стали длинными и острыми. Гуннар и его волк стали одним целым. Их мысли были сосредоточены на одной единственной истине: их пара была в беде, и им нужно было добраться до нее.