Однако удивление очень быстро сменилось маской безумной ярости и толстушка вскочила на ноги, отшвырнув посуду куда‑то далеко в угол, где испуганно мявкнул огромный чёрный кот.

— Вампиры! — взвизгнула ведьма и сцепила пальцы в замок, — а, эти новенькие! Надо было тебя, гадёныш, сегодня поджарить до хрустящей корочки, чтоб и мыслей никаких дурных в башке не осталось! А тебя, тощая, я и вовсе пополам переломаю.

— Смотри, а то ломалка в глотке застрянет, — спокойно парировала Маргарита и кошачьим шагом двинулась вперёд, — хотя нет, судя по твоим размерам, жирдяйка, у тебя там и бегемот пролезет, без остановок. Нет, ну надо же было такое сюрпало наесть!

Рита слишком увлеклась перепалкой, поэтому не замечала, как сцепленные пальцы её оппонентки вдруг вспыхнули голубым сиянием и ощетинились тонкими усиками разрядов. А я был слишком далеко, чтобы повторять свои боксёрские приёмы из Головни. Поэтому я подобрал с пола опрокинутый табурет и отпихнув Маргариту в сторону, бросился вперёд.

— Осторожно! — крикнул я и запустил тяжеленной фигнёй в толстуху, оскалившую острые лисьи зубки.

Насколько точным вышел бросок — не знаю: в ту же секунду меня сшибло с ног и судя по ощущениям, впечатало в самую дальнюю стену. Кажется ещё и какая‑то фигня свалилась сверху, но это уже не имело особого значения. Хватало хороших отношений и без добавки. Некоторое время я барахтался в упрямых обломках, пытаясь ловить ускользающие разноцветные кольца.

Когда тесты Роршаха закончились и я я смог подняться на ноги, выяснилось, что нам вполне по силам заниматься дизайном интерьеров. Домик ведьмы успел измениться до неузнаваемости: целой мебели практически не осталось, повсюду валялись ошмётки непонятного происхождения и куски дерева, а белый пух летал в воздухе, словно здесь уже наступили зимние холода. Белые некогда стены почернели и покрылись дымящимися подпалинами. Совершенно офигевший кот следил за этим безобразием, сидя на печи, расколотой пополам и его хвост стоял пушистым столбом, точно индикатор боевой готовности.

Но самое интересное происходило там, где прежде находился столик с блестящим самоваром: две женщины шипящие словно обезумевшие кошки катались в обломках, колошматя друг друга по физиономии и пытаясь вцепиться в горло сопернице. Кстати, я очень вовремя пришёл в себя: чёртово ведьминское отродье, хоть и щеголяло шикарнейшим фингалом, всё же сумело повалить Риту и сомкнуть пылающие ладони на тонкой шее.

А вот хренушки!

— Ку–ку, — сказал я и ударил ошарашенную чародейку в целый, пока, глаз.

Ой. Нет, не в глаз. В последнее мгновение толстуха попыталась увернуться и я угодил куда‑то в район виска. Как‑то совсем неприятно хрустнуло и ведьма кулем повалилась на замусоренный пол. И глаза её так открытыми и оставались. И грудь, вроде бы, не шевелилась. Кажется, проверять, есть ли пульс, не имело никакого смысла.

Нет, всё‑таки чудно начиналась наша новая жизнь: устроили потасовку с ведьмами, а после, в процессе второй, я прикончил одну из хозяек здешнего мира. И это — четвёртая ночь. Что будет на десятую? Битва с местной Годзиллой?

— Максим, — Рита приходила в себя, мотая головой, — ф–фу…Вот скотина! Ну, сейчас…

Она схватила протянутую руку и поднялась на ноги. В чёрных глазах медленно скользили багровые точки, а из носы струилась тонкая ниточка крови. Я осторожно вытер её и убрал тряпицу с запылившихся волос. Я несомненно любил Еву, но сейчас, когда мы стояли так близко, чувства взбесились, так словно я любил и эту, взбалмошную, вампиршу. Безумие.

— Где эта сво…Вот чёрт! — Маргарита уставилась на неподвижное тело, — это…ты?

— Так получилось, я не хо…Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? — я криво ухмыльнулся, — ну не поколотить же мы её сюда пришли? Хоть получилось действительно случайно.

— Оно и к лучшему, — с внезапным ожесточением Рита пнула покойницу, — сама ситуация, где эти твари верховодят нами выбешивает донельзя. Буду убивать тварей везде, где смогу.

Ух ты! Да, боевая у меня подруга. А выглядит то как! Просто чудесно: глаза горят, грудь вздымается, а худенькое тело дрожит точно струна.

Чёрный кот спрыгнул с печи и подошёл к хозяйке, помахивая хвостом, точно это была лопасть вентилятора. Зверюга деловито обнюхала труп и вдруг издала совершенно злорадное мяуканье. Я готов был поклясться, что вижу радостную ухмылку на чёрной лохматой физиономии. Продолжая орать, кошак подпрыгнул метра на полтора и умчался прочь.

— Макс, — Марго повернулась ко мне, — если бы не ты…Я так благодарна тебе. Ты ведь собой пожертвовал.

— Пустяки какие, — чёрт, я наверное сейчас красный, как помидор. Смущённый вампир, обалдеть, — всегда пожалуйста.

— Нет, не пустяки, — Марго положила руки на мои плечи, — и ещё, всё хотела тебе сказать, но не могла подобрать нужных слов. Понимаешь…

Наши губы оказались слишком близко для всяких объяснений. От поцелуя кружилась голова, а тело прижимающееся ко мне, вызывало неистовое желание. Сколько продолжались наши объятия — не знаю, но пришёл в себя я от ощущения постороннего пристального взгляда. Продолжая пребывать во власти странной магии, мы оторвались друг от друга и посмотрели в сторону двери. Там стояли Рекс с Евой и молча смотрели на нас.

Вот чёрт…

— Да откуда я знала, какая вам фигня в голову придёт? — Вера не выглядела смущённой, сидя в огромной лохани и потирая пятки куском мыльного камешка, — дремала себе спокойно, а тут, как сковородой промеж ушей: бабах! Второй раз за день, заметь. Ты меня так и до инфаркта доведёшь. А тут ещё и Серёжка бежит: караул, кричит, Риту убивают. Ну, мы всех на уши, руки в хвост и бегом. Ага, убивают, как же! Они там зажимаются, после того, как дуру толстую какую‑то ушатали.

Серёга сидел с противоположной стороны деревянной ванной и с некоторой ревностью поглядывал на меня. Нужна мне больно твоя русалка, тут со своими бы как‑то разобраться! Марго надулась и сидит в кресле, ни с кем не общаясь, а я просто не знаю, как подойти к Еве и попросить у неё прощения. Мало того, что никого не предупредив, отправились разбираться с ведьмой, так ещё и это…О–хо–хо.

— Потри спинку, — приказала Вера, изгибаясь в воде и подмигнула мне, — иди, герой–любовник, замаливай грехи.

— Что за хрень с вами творится? — Сергей, довольный, как слон, тёр губкой русалку и облизывался.

— Мне откуда знать! — я встал, не зная, как поступать дальше.

— Максим, — на пороге комнаты, отданной на откуп водоплавающим, появился Рекс и смущённо потупился, — необходимо поговорить.

Русалка, заметив смущение вампира, тут же перевернулась на спину, демонстрируя большой красивый бюст. Серёга тяжело вздохнул. Ха!

— Конечно нужно, — дьявол, я бы за такие вещи точно в морду дал, — Рекс, я это…

— Не здесь.

На прощание водяной ткнул в меня пальцем, изобразив хук с правой. Я только плечами пожал. Заслужил.

Мы спустились в подвал и свернули в одну из комнат, гд происходила наша инициация. Маленький вампир сел в кресло и потупился. Я же ощущал себя последним засранцем, не зная, как оправдаться. Да лучше бы он действительно меня избил. Я бы и сопротивляться не стал.

— Рекс, прости, я…

— Максим, — он поднял руку, — пожалуйста, ответь на один вопрос. Только ответь честно, поверь, это очень важно.

— Хорошо, — да я хоть горы готов ворочать, лишь бы простили.

— Вы с Марго, — он зажмурился и щёлкнул пальцами, — будучи вампирами, вы…Ну, в общем, вы с ней…

Я понял. Ну ни хрена себе вопросик! Может лучше гору свернуть?

— Да, — он вскинулся и на бледном лице отразился испуг, — в ту ночь, когда она встретила тебя, — Рекс схватился за голову, — это плохо?

— Это кошмар! — почти простонал собеседник, — ну почему с вами всё так сложно? Первый секс соединяет вампиров узами почти такими же, как Связь И никогда прежде не было такого, как у вас.

— Что это значит? — сердце словно ухнуло куда‑то в бездну.

— Это — как любовь и страсть у людей. Ты любишь Еву, но в то же время тебя тянет к Марго, а её — к тебе.