Вскоре они поднялись на гору, и королевич увидел хозяйский хутор. Тут было так много различных построек, что хутор скорее походил на деревню или поселок, чем на крестьянскую усадьбу.

Наконец они подошли к воротам, возле которых стояла пустая собачья конура.

— Забирайся в будку! — крикнул хозяин. — И сиди там, пока я не поговорю насчет тебя со старой бабушкой. Она, как почти все старые люди, очень привередлива и терпеть не может чужих в доме.

Весь дрожа, королевич залез в конуру. Он уже раскаивался в своей излишней смелости, из-за которой попал теперь в такую беду.

Вскоре хозяин вернулся, велел королевичу вылезти из конуры и сказал с хмурым, сердитым видом:

— Заруби себе на носу, что здесь ты должен жить по нашему хозяйскому уставу. Если нарушишь его, тебе несдобровать:

Войдя в дом, королевич увидел красивую молодую девушку с карими глазами и вьющимися волосами. Он подумал: «Если у старика много таких красавиц, я бы не прочь стать его зятем! Девушка мне очень нравится».

Девушка накрывала на стол. Не сказав ни слова, она подала ужин и скромно отошла к очагу, где села на скамеечку, словно и не замечая чужого человека. Она взяла моток шерсти и спицы и принялась вязать чулок.

Хозяин сел за стол один, не пригласив ни батрака, ни девушку; старой бабушки почему-то не было видно. Старик оказался большим обжорой: в один миг проглотил всю снедь, какая была на столе, а ее хватило бы, по крайней мере, на дюжину едоков. Дав своим челюстям отдохнуть, он сказал девушке:

— А теперь выскреби котлы и чугуны и наедайтесь сами, но кости оставьте собаке.

Королевич поморщился, услышав, что он и эта милая девушка должны делить с собакой какие-то объедки. Вскоре, однако, лицо его прояснилось, когда он увидел, что из остатков ужина получилось довольно вкусное кушанье. За столом он то и дело исподтишка посматривал на девушку. Многое дал бы королевич за то, чтобы ему разрешили перекинуться с ней словечком. Но едва он открывал рот, как девушка устремляла на него умоляющий взгляд, точно просила: молчи, молчи! Поэтому юноше поневоле приходилось говорить только глазами. Он охотно ел кушанья, приготовленные девушкой, думая, что ей приятно видеть, как гость ценит ее труды. Старик растянулся на лежанке возле печки и, объевшись, грохотал так, что стены трещали.

Когда девушка и батрак кончили ужинать, старик сказал королевичу:

— Два дня можешь отдыхать с дороги и присматриваться к хозяйству. Но послезавтра вечером явись ко мне, и я распоряжусь насчет следующего дня: утром, когда я встаю, люди должны уже быть на работе. Девушка тебе покажет, где лечь.

Королевич хотел было о чем-то спросить, но старик вихрем налетел на него и крикнул:

— Молчать, собака! Посмей только нарушить хозяйский устав — я тебя мигом сделаю на голову короче. А теперь проваливай спать!

Девушка поманила королевича пальцем, открыла одну из дверей и показала, что он должен войти в эту комнату. Королевичу почудилось, будто у девушки на глазах выступили слезы, он охотно помедлил бы еще в дверях, если бы не боялся старика.

«Не может быть, чтобы эта милая девушка была его дочерью, — подумал королевич, — видно ведь, что у нее доброе человеческое сердце. Не она ли и есть та самая девочка, которую когда-то отдали нечистому вместо меня и ради которой я отважился прийти сюда?»

Королевич заснул только поздно ночью, но слал он тревожно и видел страшные сны. Ему снилось, что его подстерегают всевозможные опасности; но всякий раз появлялась прекрасная девушка и спешила к нему на помощь.

Утром, проснувшись, он сразу решил выполнять все, что девушка подскажет ему взглядом. Он нашел ее уже за работой и стал помогать ей таскать воду из колодца, колоть дрова, поддерживать огонь под котлами и делать все, что нужно по хозяйству.

После обеда королевич стал осматривать двор и постройки и очень удивился тому, что нигде не видно старой бабушки. В конюшне стояла белая лошадь, а на скотном дворе — черная корова с белоголовым теленком. Из птичников, запертых на замок, доносилось кудахтанье и кряканье, там, как видно, были куры, гуси, утки и другая домашняя птица.

Завтрак и обед оказались такими же сытными и вкусными, как и вчерашний ужин, и королевич мог бы легко примириться со своим новым житьем, не будь ему так тягостно запрещение разговаривать с девушкой.

На другой день вечером королевич пошел к хозяину за приказаниями.

Старик сказал:

— На завтра я дам тебе совсем легкую работу. Возьми косу и накоси для белой лошади травы, сколько ей потребуется на день, а потом выгреби навоз из конюшни. Но запомни: если я загляну в конюшню и увижу, что кормушка пуста, а навоз не убран, тебе несдобровать! Берегись этого!

Королевич обрадовался. «Такую пустяковую работу я выполню наверняка! — подумал он. — Я, правда, ни плуга, ни косы и в руках никогда не держал, но видел не раз, как ловко крестьяне с ними управляются. А силы у меня достаточно».

Он уже собрался было ложиться спать, как вдруг к нему в комнату на цыпочках вошла девушка и шепотом спросила:

— Что тебе велели завтра делать?

— На завтра, — ответил королевич, — мне дали совсем легкую работу: я должен накосить сена для белой лошади и вычистить конюшню, вот и все.

— Ох ты, несчастный! — вздохнула девушка. — Разве ты в силах справиться с такой задачей! Ведь белая лошадь — это и есть старая бабушка хозяина. Это такое прожорливое животное, что для нее и двадцать косарей не смогут накосить на день сена, а чтобы очистить конюшню, надо еще душ десять батраков, которые работали бы с утра до ночи. Как же ты один можешь управиться с этими двумя работами сразу? Послушайся моего совета и проделай все, чему я тебя научу. Завтра, когда дашь лошади охапку или две сена, возьми крепкий ивовый прут и на глазах у лошади согни обруч. Потом возьми полено и принимайся вытесывать из него затычку. Белая лошадь непременно спросит тебя, для чего ты все это делаешь, а ты отвечай так: «Обручем я стяну тебе морду, если ты станешь съедать все сено, а затычка мне пригодится, если будешь выбрасывать на пол слишком много навоза».

Сказав это, девушка тотчас же вышла так же тихонько, на цыпочках, как и пришла; юноша даже не успел ее поблагодарить. Он запомнил ее совет, еще раз повторил его про себя и лег спать.

Рано утром королевич отправился на работу. Он быстро замахал косой и через несколько минут с радостью увидел, что граблями уже можно нагрести несколько больших охапок сена. Бросив лошади в кормушку первую охапку, он побежал за второй и тотчас же вернулся. Каково же было его изумление, когда он увидел, что кормушка пуста, а на полу навалено навоза чуть ли не на полтелеги. Тут королевич понял, как легко он мог бы погибнуть, если бы девушка не дала ему мудрый совет, и решил сейчас же выполнить ее наставления.

Когда он взял ивовый прут и принялся гнуть обруч, белая лошадь повернула голову и удивленно спросила:

— Сынок, что ты с этим обручем собираешься делать?

— Да ничего, — ответил юноша, — обруч я приготовил для того, чтобы стянуть тебе челюсти, если ты вздумаешь слишком много есть.

Белая лошадь глубоко вздохнула и тотчас же перестала жевать. Юноша вычистил конюшню и принялся вытесывать клин.

— Что ты с этим клином хочешь делать? — снова спросила лошадь.

— Да ничего, — ответил королевич. — Он мне пригодится как затычка, если я увижу, что корм слишком быстро через тебя проходит.

Лошадь опять взглянула на него, вздохнула и, как видно, поняла его слова: прошло уже полдня, а сено в кормушке оставалось нетронутым и на полу было чисто.

Потом в конюшню явился хозяин и, увидев, что все здесь в полном порядке, спросил удивленно:

— Ты сам такой умный или у тебя есть умные советчики?

На это хитрый королевич быстро ответил:

— Нет у меня никого, только глупая голова на плечах да всемогущий бог на небе.

Старик сердито скривил губы и, ворча что-то, вышел из конюшни. А королевич обрадовался, что все обошлось так благополучно.

Вечером хозяин сказал королевичу: