Его противник поднялся, и рефери рассматривал его лицо, мрачно качая головой. Губы парня были в крови, ей удалось расслышать слово сломан. Дарси была разочарована до глубины души. Все закончилось. Один удар и все.

Мужчина постарше, примерно возраста ее отца, что-то сказал и бросил на ринг влажный кусок ткани. Парень поднял его, вытер им свой сломанный нос и бросил ткань обратно за пределы ринга. Довольно жестко. Сердце Дарси бешено забилось, когда рефери шагнул назад с выражением шока на лице, но его отступление было невысказанным заявлением о том, что матч продолжается. Целых двадцать три секунды парень отрывался на Джеке, вихрь ударов и сорвавшейся с цепи ярости, пока рефери не был вынужден остановить это. Брат Дарси лежал на полу, ошеломленный, с горящим в глазах ревностным восхищением своим победителем. Дарси до безумия жалела, что при ней нет скетч блокнота.

— Это парень просто животное! — полным возмущения голосом сказала Шаз. Дарси хотела вздохнуть в ответ, но нервы были слишком натянуты для чего-то столько обыденного.

Животное вытерло кровь тыльной стороной перчатки и одарило ее еще одним пронзительным взглядом. На его лице не читалась ни гордость, ни радость от жестокого достижения. Ей было интересно, почему он обращал на нее внимание, и она ненавидела себя за то, что ее это волновало. А затем он поднял уголок своих покрытых кровью губ в улыбке, от которой у девушки сжалось все внутри. Особенно внизу живота.

Прошло девять лет, и ничего не изменилось. Бэк Ривера все еще был парнем, который заставлял ее гореть изнутри и со всей силы держаться за покрытый грязью складной стул в ожидании самой горячей поездки в ее жизни. Он волновал Дарси как никто другой.

Давай, вспомни эти сексуальные моменты, Дарси. Покажи ему, чего он лишился, Дарси.

Ты полная идиотка, Дарси.

— Последняя остановка, — сказал Бэк, возвращая ее к настоящему и завлекая в душевую комнату ПО №6. Надпись на двери гласила: “Старые пожарные не умирают, просто у них ржавеют респираторы”. Мило.

Она окинула взглядом трио одноместных душевых кабинок. Не таким она представляла все в своих порочных фантазиях, скорее там были общие душевые с толпами горячих мужчин, которые намыливались, сексуально проводя руками по своим гладким телам.

— Так это здесь пожарные держат свои эскизы [25] ? — пошутила Дарси, кивнув на набросок тату, который он все еще сжимал в кулаке.

Бэк положил рисунок на боковую полочку.

— Не-а, здесь этот пожарный изучит эскизы своей девушки.

Своей девушки. Шагнув вперед, Бэк провел рукой по ее ключице и ниже по вздымающейся груди, где из выреза бюстье выглядывали цветки вишни. Дарси вздрогнула от его прикосновения.

— Я хочу быть внутри тебя, Дарси. Хочу ощутить тебя, горячую и влажную. Но сперва я хочу узнать каждую из этих татуировок, их истории. Где ты была. Куда ты собираешься.

И она хотела рассказать ему. Все. Она уронила свою сумочку и сбросила пиджак, тихий звук падения кожи на пол отразился эхом от покрытых плиткой стен душевой. Благодаря бюстье ее грудь вздымалась в вызывающем приветствии, но настоящая красота скрывалась под одеждой. Бэк обнял девушку, пытаясь разобраться с застежкой.

— Здесь, дай я, — проговорила Дарси, расстегивая бюстье сбоку дрожащими пальцами. Ее грудь вырвалась на свободу, представляя взгляду яркие соцветия, покрывающие левую сторону тела, каждый побег расцветал огоньком.

С горящим от желания взглядом Бэк движением рук прошелся по телу Дарси от груди вниз к бедрам. Когда его взгляд упал на побеги, кожа девушки вспыхнула огнем от такого пристального, прожигающего насквозь внимания.

— Огонь, — сказал Бэк, проводя пальцами по оранжевым завиткам пламени на ее бедре. — Красиво. Опасно.

Он плавно поднялся ладонями вверх до груди, этого нежного движения было достаточно, чтобы цветы на ее коже загорелись еще ярче. Прикосновение Бэка, солнце и дождь.

— Расскажи мне о них.

— Эти я сделала в Сан-Франциско, около четырех лет назад. В китайской культуре цветение вишни — символ жизни и любви, наравне с сексуальной энергией.

— Хм, — нежно он провел костяшками пальцев вдоль ее плеч. — А птицы?

— Я знаю одного парня из Мадрида.

— Похоже, что ты знаешь парней отовсюду.

В его тоне не было сарказма. Это было не в стиле Бэка, но тем не менее Дарси представила скрывающуюся за ним ревность. И, если быть честной, немного порадовалась этому.

— Птицы символизируют свободу.

Он зацепился пальцами за ремень ее кожаных штанов и подтянул девушку ближе к себе, чтобы ее грудь касалась его. Ее соски превратились в твердые огоньки болезненного удовольствия. Медленно, так чертовски медленно, он расстегнул пуговицу и потянул вниз молнию, звук, от которого ее пульс пустился вскачь, а все внутри расплавилось. Только когда Дарси коснулась голой спиной плитки на наружной стене душевой, она поняла, что Бэк медленно вел ее назад.

— Думала ли ты обо мне, Дарси? Когда путешествовала по миру? Когда кто-то рисовал все это на тебе?

Ее первое тату, сделанное в девятнадцать лет, было сердце в огне, избитый символ, от которого спустя годы передергивает. Низкосортная работа стала ее проводником в странный новый мир и зажгла интерес к боди арту. Позже она скрыла ее под шикарными, детально проработанными цветами и огнями, покрывающими ее торс, не из-за Бэка, а для нее самой. И все же, его присутствие было везде, как неотъемлемая часть ее.

— Нет, я не думала о тебе, — врунишка, врунишка.

Бэк скользнул пальцами в ее кружевное белье, через влажные складочки, пока не нашел то, что хотел. Прямо там, где она в нем нуждалась.

— Хорошо, — прошептал он, — Я сказал тебе забыть и ты забыла. Это все, чего я мог желать, querida.

Ох, Бэк. Невероятно тронутая его словами, которые когда-то разбили ей сердце, Дарси ухватилась за его плечи, впившись ногтями в кожу, в поисках поддержки. Бешеный стук сердца отдавался в ушах и словно телеграфировал невысказанную просьбу о большем.

Она застонала, от того, как Бэк проводил пальцем вдоль ее входа с каждым движением задевая клитор и идеально его стимулируя. Два пальца проникли внутрь, найдя горячий, страстный рай. В животе у девушки завязался горячий узел. Бэк наблюдал за ней, ожидая, когда она переступит черту, так что она отчаянно держалась, потому что чем дольше он держал ее в ловушке своего напряженного взгляда, тем лучше потом будет освобождение. Второй рукой он обнимал Дарси за шею в собственническом, по-дикому чувственном жесте.

— Больше, Бэк. Пожалуйста.

Палец, покрытый ее горячей влагой начал выписывать круги по комочку нервов, как мгновением ранее, именно так, как ей нравилось, и Дарси разлетелась на кусочки. Его руки у нее в трусиках и стена за спиной были единственным, что удерживало девушку в вертикальном положении.

И затем он убрал руку.

Оставив ее наедине с холодной плиткой, прижавшись к которой Дарси в оцепенении наблюдала, как одной рукой Бэк через голову снял майку и потянулся, чтобы включить душ. Четко выраженные мышцы его спины двигались в гармонии под темным шелком кожи. Все в нем так и кричало об удовольствии.

Все мышцы в теле Дарси превратились в желе, отказываясь держать ее на ногах, слава богу, что Бэк уже вернулся. Поддерживая Дарси, он помог ей избавиться от ботинок и носков, а также выпутаться из трусиков, при этом став на колени, стаскивая их вниз. На обратном пути вверх он поцеловал каждую синюю розу на ее икрах, лениво проводя языком по влажной, разгоряченной плоти.

— Где ты сделала эту?

— Ч-что?

— Розы. Где? — он словно поклонялся каждому лазурному цветку своими обжигающе горячими поцелуями.

— Лондон, — задыхаясь, выдавила Дарси. — Это была моя первая крупная татуировка. Первая, которую я набралась храбрости и сделала.

Бэк вознаградил ее храбрость еще большим количеством разрушающих мозг движений языка.

— Бэк, — выдохнула Дарси в окружающий их пар, чувствуя, словно оказалась в лихорадочном сне. Ощущая безрассудную раскрепощенность, которой никогда раньше не знала.

Нет, подождите, такое уже было. С ним. Только с ним.

Разведя ее бедра, он прикоснулся к нежной коже этими своими сильными руками. О, боже, о, боже. Ее пульс неумолимо ускорялся по мере того, как он приближался к центру ее удовольствия.