ГЛАВА 7

— Давно ли я говорила тебе, какой ты сексуальный? — Дарси приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать Бэка, а затем провела губами по его щеке до уха, вызвав дрожь.

— Ты говоришь так только потому, что это правда, querida.

Проклятье, она отлично выглядела в длинном пальто и кремовом шарфе, как нетронутый подарок, который ему так и хотелось медленно развернуть. И декорации к этому не могли быть идеальнее. Все вокруг — мерцающие деревья и праздничная атмосфера, создаваемая композициями из огней в Линкольн Парке, — яркими красками рисовала настоящую сказку. Каждый год зоопарк и ComEd [27] украшали деревья разноцветными огнями, при этом из колонок рвалась громкая музыка, до чертиков пугая животных. Самая прекрасная праздничная традиция Чикаго.

Дарси сказала, что она не хотела усложнять то, что происходило между ними, но Бэк быстро отверг эту идею. Понимая, что для того, чтобы пробиться через ее барьеры, нужна тактика шокируй и восхити, он запланировал романтическое свидание с праздничными огнями, горячим шоколадом и чертовыми полярными медведями. Следом шла поездка в экипаже по Мичиган авеню, где он надеялся на ласки под теплым клетчатым одеялом. Тот факт, что это волшебное место было свидетелем их первого поцелуя много лет назад, делал происходящее еще более романтичным.

Но все пошло наперекосяк.

— Теперь я хочу посмотреть на горилл, — прозвучал повелительный голос снизу. Пятое колесо на колесах [28]. Бабушка Дарси пригласила сама себя вместе с Дарси, когда та проговорилась об их планах во время посещения дома престарелых.

— Возможность присмотреть нового мужа, — незлобно пробормотала Дарси. Она легко покатила коляску со своей бабулей по асфальтированной дорожке, направляясь к домику с обезьянами. Старушка не смогла бы весить больше сорока килограмм даже если бы насквозь промокла.

— Я все слышу, — огрызнулась в ответ миссис Кокрэйн. — У двоих из трех моих мужей было больше волос, чем у любого животного в этой клетке. Мне нравится, когда они хорошо прикрыты.

Дарси боковым зрения глянула на Бэка, едва сдерживая смех. От холода ее бледные щеки покрылись румянцем, она казалась посвежевшей и ей нельзя было дать больше двадцати пяти лет. Она выглядела счастливой, и это, в свою очередь, доставляло радость ему.

— Как насчет горячего шоколада, миссис Си? — спросил Бэк. — Согреть ваши ворчливые старые кости.

— Будем надеяться, что у тебя все нормально с хозяйством, молодой человек, потому что очарование точно не твой конек.

Дарси издала шокированный смешок.

— Бабуля, будь милой. Бэку не нужно было брать тебя с собой, — проговорила она, послав ему слабую улыбку, от которой у мужчины сжалось все внутри.

— Побольше взбитого крема, — пробурчала старая кошелка.

Бэк подмигнул своей девочке и начал пробираться через толпу за горячими напитками, но пока он стоял в очереди его улыбка исчезла. Осталось меньше двух недель и она уедет отсюда, на крыльях полетит покорять штат одинокой звезды[29] и свою новую работу, по поводу которой она, казалось, была полна энтузиазма. Он мог бы принести жертвы богам Чикаго, Быкам, Медведям, кому еще там люди молились на автостраде, но все будет бесполезным. Это было подобно желанию удержать восход Солнца.

В угрюмом настроении он вернулся с горячими напитками и забрал коляску у Дарси, чтобы та могла освободить руки для стаканчика. Проехавшись вокруг домика с обезьянами и заехав посмотреть жирафов, они понаблюдали за хореографическими этюдами, исполняемыми огнями под праздничные мелодии, и в конце подошли к скульптурам изо льда. Но на это смотрели только Дарси и ее бабушка.

Бэк наблюдал за Дарси.

Свет танцевал на ее тонких чертах лица и золотым блеском отражался в ее огромных, выразительных глазах. Она проехала весь мир, жила свободной жизнью, о которой большинство людей могло только мечтать, и вот она здесь с ним, восхищается отстойным световым шоу и детьми, вооруженными пилами. В этот момент, вся ее страсть и красота ошеломили Бэка.

Настало время затянуть перчатки и ступить на ринг.

— Перестань пялиться, — пробормотала Дарси уголком своего восхитительно подвижного рта.

— Никогда.

Покраснев, она прикусила нижнюю губу. Так чертовски мило. С одобрением Бэк отметил, что она чаще задышала, поэтому он наклонился и уткнулся носом в теплую, ароматную кожу ее шеи.

— Проблемы с дыханием, мисс? Я могу помочь. Квалифицированная первая помощь.

— Ты дьявол, Бэк Ривера. К тому же холодный.

— Я хочу, чтобы ты осталась в Чикаго.

Дарси опустила взгляд, от мерцающего света ее темные ресницы сверкали, как украшенные веера.

— Что ты делаешь со мной? — выдохнула она, а затем открыла глаза снова, теперь в них отражались все ее эмоции.

— Я отказываюсь поверить в то, что ты снова вошла в мою жизнь только для того, чтобы опять исчезнуть через пару недель. Боги не могут быть так жестоки, — Бэк прижался своими губами к ее, нежно, дразняще, затем сильнее, явно демонстрируя свои намерения. Она была его.

Тогда. Сейчас. Всегда.

Дарси шмыгнула носом и вытащила носовой платок из кармана, затем нахмурилась от его несдерживаемой улыбки.

— Заткнись, Ривера. У меня всегда насморк зимой.

Ее отец нанес непоправимый ущерб Дарси и теперь ей было тяжело подпустить кого-либо близко к себе. Сейчас же Бэк незаметно пробирался во все укромные уголочки и закутки, находя труднодоступные места и освещая их. Так же как и в своих тренировках на поле борьбы с огнем, он не потерпит поражения.

Через колонки в воздух лилась классическая, плавная, бархатная праздничная мелодия.

“Я, правда, не могу остаться… Но, милая, снаружи холодно.” [30]

— Тебе придется когда-нибудь остановиться, Дарси.

Дарси выдержала взгляд голубых глаз Бэка и позволила словам проникнуть в нее. Она до сих пор была возмущена своей едва не случившейся свадьбой и предыдущей тиранией отца во всем, что касалось ее жизни, поэтому сейчас каждый раз, когда парень начинал диктовать условия, в ее голове звучал похоронный колокол. Девиз “Всегда продолжай двигаться” до сих пор отлично работал. Свобода воли была тем, что ей нужно.

Бэк мог быть другим, но было ли этого достаточно? Однажды он бросил ее без всяких объяснений, или извинений, ничего. Конечно, она отказывалась копнуть глубже. Требуя само собой подразумевающейся заботы.

Поэтому она сделала то, что всегда делали испуганные, хрупкие, находящиеся в отрицании всего девочки — использовала свой стандартный ответ.

— Чикаго недостаточно большой для меня и отца.

— Ох, ну не знаю. Третий по величине город штатов. И у тебя есть другие причины, чтобы остаться здесь.

— Например?

— Надоедливые друзья. Пугающие, татуированные парни, которым ты нужна. Дьявольские бабули, — последнее он показал жестами, что было излишним, потому что бабуля уже придремала в своем кресле. — Бизнес, которым ты можешь заниматься где угодно, потому что крута в этом, — пауза, — прожигающий простыни секс.

Учитывая, что они никогда не добирались до постели, последнее заявление было не таким уж честным. Она повернулась и уткнулась ему в грудь, чтобы ее голос не разносился по чистому ночному воздуху, и, черт, потому что она идеально располагалась под его сильным подбородком, и полной грудью вдохнула его пьянящий запах.

— Хм, возможно, в этом что-то есть. В третьем по величине городе штатов большой выбор кандидатов для прожигающего простыни секса.

Бэк нежно дотронулся до ее затылка и поцеловал Дарси, сладко и медленно. Его сексуальная щетина пробуждала каскад ощущений и чувственные воспоминания о том, как она царапала бедра во время их знойного не-душа.

Внутри становилось тепло…

— Давай держаться в рамках PG [31] , красавчик, — проговорила Дарси, когда он позволил ей глотнуть воздуха.

Еще одно прикосновение его губ, а также этот до безобразия эффективный язык подняли Дарси на новый уровень. Ее мужчина мог поцелуем прогнать все сомнения, заставить поверить, что все возможно. Даже то, что она сможет жить в одном мегаполисе со своим отцом.

Она была очень востребованным боди-арт художником, любящей свою работу и свободу, которую та ей давала. Она построила отличную жизнь, и все же от идеи впустить кого-то, кто может казаться идеальным на поверхности, но потом превратиться в такого же манипулирующего и контролирующего человека, как Сэм Кокрэйн, ее сердце сжималось.