Но Юра Чурбан решил меня перехитрить и пришёл на «стрелку» на час раньше, дабы проследить, откуда я привожу товар на тачечке.

Но не тут-то было, я пришёл на два часа раньше, и пока папа стоял на охране имущества перевёз все картоны к нейтральному магазину.

– Это лоховская! – заорал Чурбан.

– Ты ведь возишь товар от турок и продаёшь мне.

– Ну, и?..

– Дал слово – держись!

От каких конкретно турок, Юрчик так и не узнал, поэтому пришлось расплатиться согласно предварительной договорённости.

Ему стало стыдно перед папой, в Ташкенте уважали старших.

За трудами и заботами на улице Привокзальной не забывалась и личная жизнь.

К тому времени Люба стала моей женой, и поехали к её сестре, с которой меня когда-то познакомила Алиса.

Ехать километров четыреста от Берлина, почти на чешской границе.

Рано утром за грибами, в пять часов подъём и по заветным местам, пока немцы срезать не успели.

Иначе только и будешь находить белые кругляшки от свежесрезанных белых.

Но до этого замечательный завтрак.

Брынза.

Пятьдесят процентов овечья, пятьдесят процентов козья. Не знаю про Россию, но в Германии она продаётся повсеместно.

Завариваешь крутым кипятком, затем даёшь отстояться минут десять.

После воду сливаешь, придерживая вилкой, чтобы брынза не упала в раковину.

Далее наливаешь ароматный кофеёк из кофейной машины – автомата в большую кружку и закусываешь всё пиршество брынзой, которая тает на языке, при этом сохраняя свой свежайший вкус.

Вкус горного воздуха, свежего молока и лучших времён, наступление которых обещал Остап Бендер.

Итак.

Ножичек вострый наперевес, и пошёл шерстить боровички-белые.

Вот он красавец, на триста грамм, чуть-чуть зарылся в мох, да листиком берёзовым прикрылся.

Но у нас не забалуешь – опаньки и в лукошко.

А радость такая от находки накатывает, как будто Алекс «коням» со штрафного в самый угол положил.

Душа поёт!

Там их можно, если повезёт, за два-три часа штук сто, сто двадцать срезать.

И, бывает, до того обнаглеешь – даже подосиновики красноголовые не берёшь.

Белые красавцы, ядрёные – шляпка ярко коричневая, ножка как тумбочка.

Размером сантиметров пятнадцать-двадцать, да с сеточкой узорчатой на ноге.

Когда жарить начинаешь, то запах такой – «Шанель номер пять» скромно откуривает писю с особым цинизмом.

Лучку побольше, маслице постное – чтоб аж шипело и скворчало.

Сковородка огромная, как сомбреро – с верхом корячится и зазывно просит откупорить «Абсолют» запотевший однолитровый.

Ну, а дальше, как пойдёт…

Главное – с картошечкой молодой, с укропчиком, не переборщить.

В меру её, в меру – чтоб вкус свежих белых грибочков не отбила.

Пока суд да дело, и грибочки ещё жарятся, можно и пива холодненького из холодильника откупорить.

Вообще-то белые грибы – удовольствие не из дешёвых.

От маленькой баночки в 250 грамм маринованных белых в шикарном «КаДеВе», до одного килограмма свежих грибов в «Метро».

Другое дело, что это дорого для экономных и практичных немцев, которые зачастую предпочитают лисички, в основном из-за цены.

Белый гриб называется по-немецки «Штайнпильц» – Каменный гриб.

Не теряет цвет, очень прочный и стойкий. Попадаются червивые, но редко.

Среди бюргеров пользуется заслуженным уважением и любовью.

Практически во всех ресторанах выше среднего есть в меню в различных ипостасях.

Например – парная телячья отбивная на гриле с гарниром из свежих, с прожаренной хрустящей корочкой молодых белых.

Берутся именно молодые белые, примерно пять-семь сантиметров.

Цена порции может доходить до тридцатника евро, что по берлинским ценам немало.

И приятного аппетита, как говорится!

На вешалке целых два халата, махровые и белые – расписные с вензелем и даже профилем гламурной Пэрис Хилтон.

Идём в сауну, до футбола ещё восемь часов.

Попарились, поплавали в бассейне. А халаты забыли на мраморной скамейке.

При выписке говорю:

– Оба халата остались в сауне, возле бассейна.

Дежурный вытянулся, да как рявкнет по-немецки:

– Яволь, майн герр.

Сказать, что мы растерялись – не сказать ничего.

Дело было во Франции, где категорически не хотят и не могут говорить даже по-английски, не говоря уже про немецкий язык.

Не коллаборационисты они – националисты галимые.

А дальше на ломанном английском добавляет:

– Включено-с в стоимость двухместного номера.

– И так во всех отелях сети «Хилтон».

И тут же любезно предлагает нам два запечатанных в целлофан халата:

– Можете забрать домой как подарок.

Нетрудно догадаться, что мы не особо сопротивлялись.

Один и сейчас гордо весит на вешалке и совершает перманентные вылазки с хозяином в немецкую сауну.

Об этом напишу немного позже.

Прошло пару лет. Старая добрая Англия.

Опять играет «Спартак». Опять мы в «Хилтоне».

Бассейн и сауна явно похуже, джакузи работает по непонятному таймеру, а не от ручной кнопки.

Про ледащих мамуль даже стыдно говорить, во Франции с этим делом:

– Ой-ля-ля! – в смысле есть на что посмотреть.

Но не буду углубляться, а то уже «вижу», как за пером и бумагой дружными рядами потянулись «кобелирующие личности» из числа литературных критиков.

При выписке гордо демонстрируем два халата, белых, как «снежок» на подоконнике голливудской звезды.

Дежурный, ни слова не говоря, нажимает кнопку – появляется секьюрити и два дюжих «бобби».

Один из «бобби» нехорошо улыбается, как Азазелло при встрече с дядей Берлиоза из Киева.

Насилу разобрались.

– В Англии всё по-другому.

– И Франция нам не указ!

– «Хилтоны» – все разные по экстерьеру.

Халатики мы вернули, скотланд-ярдовцы ретировались, дежурный смандячил страшный кисляк и с улыбкой Малюты Скуратова сказал:

– Ай эм сорри…

Но тапочки запечатанные оба раза подрезал, чего уж там.

Квалитет, правда, оказался не очень.

Но, как известно – «дареному коню в зубы не смотрят».

За полгода до Миллениума пьяные болельщики сборной России по футболу неслись на польском микроавтобусе по «Шамз Элизе».

Из окон развевались российские триколоры и охрипшие от крика глотки в который раз вопрошали культурно-невозмутимых лягушатников.

– Это вы чемпионы мира?

– Нет!!!

– Это мы чемпионы мира, сосать вам, не пересосать!!!

Мадам и месье сокрушённо покачивали головами и говорили:

– Ой-ля-ля…

А начинался день тревожно, казалось, ничего не предвещало нашей великой победы.

Уже с утра в районе Стад де Франс было оживлённо, большая часть местных искала билеты. Но их не было, ни билетов, ни афроарабов спекулянтов, и никаких спекулянтов вообще.

Отчислились в пригород Парижа, в отель, где жила сборная.

На наше счастье в парке прогуливался генеральный директор Российского футбольного союза Тукманов.

Пришлось напомнить Александру Вячеславовичу о его кратковременном пребывании в «Спартаке» и общих друзьях – торпедовцах Пригоде и Жупикове.

Вместе вспомнили и посмеялись над легендарной фразой Василия Жупикова:

– Бабки не платят – за сборную играть не буду!

Прослезившись, далеко не сентиментальный генеральный директор, отсыпал нам целую пригоршню билетов по сто пятьдесят франков за штуку.

Но денег не взял, как не настаивали.

А настаивали мы не очень сильно, дорогие друзья, как не трудно догадаться.

В начале второго тайма было довольно неуютно. Французские болельщики откровенно издевались, показывали факи и брызгали в нас «Кока-колой».

Сидевший неподалёку старый коллаборационист нагло предрекал на пальцах три – один.

После игры спросил у него: