В Базель он не поехал:
– Такого города нет на карте.
Автор учебника по географии готовиться совершить выбегание из гроба.
Я пытался заказать такси на четыре утра. При этом так орал в трубку, что горные орлы с окрестных вершин совершили «перелёт Суворова через Альпы» и сели напротив домика выездюков со стеклянными глазами.
И срали от страха огромными кучами горного орлиного кала.
От таких истошных криков приехало целых три такси и один автобус, но на два часа раньше, чем надо.
С бодуна Пашка-Америка платил за всё это безобразие.
Перед игрой со шведами порадовал моб рыл в пятьдесят, на сложносочинённых щщах и маечках с надписью «Сибирь».
Далее написаны имена – Колян, Вован, Пахан, Братан…
Пацаны заряжали так, что вздрагивали двуствольные шведские стюарды:
– Россия, Россия – только вперёд!
– Швецию в жопу, Голландию в рот!
После матча со шведами дорога от стадиона «Тиволи» пролегала мимо бардачевича.
Негритянская бикса выставила бритую манду прямо в окно второго этажа и орала:
– Эй, руссо, давай-давай!
– Сто евро, и пизда ебай!
Оказалось, вышибала учил русский язык ещё в ГДР и научил её этим незамысловатым стишкам.
Самое интересное – после этого туда ломанулось человек десять русских из Сибири с надписями на спинах – Колян, Вован, Пахан, Братан.
В Базеле было жарко и нечем дышать.
Голландцы спали прямо на улицах в мешках, рядом они же дружно гадили по большой и малой нужде, предварительно «дунув».
Запах «шмали» стоял даже в ложе прессы.
После матча обкуренный голландец сидел на траве возле спального мешка и совершенно голый.
При этом пытался забить «косяк» ялдой, обе руки были перебинтованы по самые пальцы.
Детина так жалобно выл, что проходящий мимо Пашка-Америка не удержался и помог ему забить «мастырку» с козью ногу.
Гуманист.
Вот и пришла обещанная «ответка» Ван Бастену за 1988 год, она всегда приходит… рано или поздно, в том или ином виде…
Поесть в городе негде, местные олигофрены закрыли кабаки в день матча – с двух до шести и сразу после игры.
Пили в отеле ужасную водку «Карамазов» и пиво… с яблочным пирогом.
Рано утром встретили чёрных «бикс» из бардачевича. Отработав «смену», они шли домой и поздравили нас с победой.
Теперь про то, что творилось в пресс-центре после матча с Голландией.
Ошарашенные лица журналистов со всего мира.
От стука клавиатур и гула звенит в ушах.
Голландцы с потерянными лицами, ничего не понимающие степенные немцы.
Весёлые англичане из таблоидов – они подмигивают со словами:
– Макларен – не окончательный «ванкер».
Вдруг оживление, мон шер ами Мишель аки стрела хотел промелькнуть, но был взят в кольцо.
Микрофоны суют почти в лицо президента УЕФА, папики всех мастей и ориентаций надрывно привстают на цыпочки и снуют локтями в полуинтеллигентные морды пишущей братии.
Вдруг!
У Мишеля звонит мобила, она у него всегда в руке, все видели по телику.
Он делает жест рукой:
– Это Пеле! – все примолкают…
Тут я, самым наглым образом оттолкнув слащавого папика, выдвигаюсь к лидеру могучей ассоциации на длину лица Ульянова.
И говорю на чистом английском:
– Передайте Королю футбола, что Бразилия уже в полуфинале Чемпионата мира по хоккею с шайбой.
Взрыв смеха.
Мишель улыбается – Пеле тоже. Меня оттеснили подоспевшие секьюрити.
В Вене, перед полуфиналом с испанцами, решили перекусить. Ульянов предложил малобюджетную тошниловку:
– Пива и водки побольше, а цена – реальная!
Но интеллигентного вида Довженко сказал:
– В Вене надлежит есть «Венский шницель».
Приятный ресторанчик, местное пиво. Ну и шницель – размером с тарелку.
Культурного человека завсегда видно, к Ларисе Гузеевой на передачу просто так не позовут.
Эссе
Ностальгия. В Базеле жарко. Душно. Нечем дышать.
Город весь на оранжевом, русских почти нет. Когда шли на «Сант-Якоб», вспомнился матч пятилетней давности.
Та же удушающая жара, матч-нерв с хозяевами, судья-испанец.
Перед игрой позвонил Довженко:
– Как настроение?
– Мы выиграем.
– Ты неадекватный человек!
– Посмотрим…
В Базеле очень жарко. Очень душно. Совсем нечем дышать.
Наших за воротами тысячи две, тут же начинают скандировать:
– Все голландцы пидарасы, хей-хей…
И так почти всю игру.
Ложа прессы над скамейками запасных, видно хорошо.
Какой-то инстинкт выработался за много лет на стадионе – понимаешь:
– Вот он кураж, вот она чудо-игра!
– Наши бегут – мяч стелется.
Голландцы какие-то обескураженные, может, смерть дочери Булахруза так повлияла – не знаю, но в начале второго тайма его меняют.
Над полем поднимается сжатый воздух, он плотен и густ, игроки – как в мареве.
– Наверное, старушки в Доме престарелых умерли от марева.
– Удивительно – ведь пенсионеры живут прямо в здании стадиона.
Тут Торбинский забил гол, и у меня началась тихая истерика, которая не окончилась даже с финальным свистком.
После гола Аршавина понимал:
– Да, это свершилось!
Но не верил до конца.
Свисток – у меня немой крик, как у Майкла Корлеоне в «Крёстном отце»-3. Непередаваемая радость, воздуха нет вообще – руки дрожат от волнения, минералка льётся мимо рта…
В Базеле очень-очень жарко. Очень-очень душно. Абсолютно нечем дышать.
Но мы дышим, мы дышим этой Победой, мы будем ждать новых Побед и когда-нибудь мы вдохнём самый большой глоток самой большой Победы.
А иначе зачем жить?
Ностальгия.
Австрия один и два
Летние сборы «Спартака» в районе Инсбрука. Местный уроженец Мартин Штранцль нарасхват, много интервью. Видно, что в Тироле его сильно любят и уважают.
Малик Фатхи шутит и улыбается, нашлись общие знакомые по Берлину. Пару дней на сборах его навещала мама, но к моему приезду уже уехала.
Жёлтую «Ламборджини» из Либерец Иранек таки продал, но как катал меня и Ульянова Мартин не забыл, поржали…
Отель просто классный, с огромным бассейном, джакузи нон-стоп. Пять саун различных видов.
Недалеко славное озерцо, где надысь рыбачили спартаковцы.
Питание класса люкс – от парных кроликов со сладкой морковкой до вкуснейшей форели со специальными австрийскими горными травами.
Торты всех мастей пекутся тут же, на месте. Свежие соки и вкуснейшее кофе – без границ.
Хозяин отеля – владелец местной команды «Нойштифт» и большой любитель футбола.
Относился с большой симпатией к «Спартаку», ездил на все тренировки и матчи.
Добрейшей души человек и юморист.
В городишке Штубиталь их много, особенно водилы маршрутных автобусиков.
Остановка «для своих», проезд за полцены и без билета.
И другие маленькие шалости.
Невольно повеяло запахом Родины.
Кругом дельтапланеристы, шуршат крыльями – чуть ли не по крышам маршруток.
Воздух чистый-чистый, дрожит и светится, как капля прозрачной слезы невинного младенца.
Откуда-то с гор веет лавандой.
Там же ровно через год.
После тренировки руководство играет в волейбол.
Судья – Махоркин.
Если бы не он, то, возможно, и не было бы этого романа. Презентовал мне чёрный шерстяной свитер от «Москино Джинс».
Поэтому я не умер от холода и не замёрз в снежном Нойштифте при температуре чуть выше нуля.
Команду «белых» возглавляет Карпин. Команду «красных» – Родионов.
Заруба идёт по всем правилам, не на жизнь – а на смерть.
Песок летит во все стороны, Карпин и тут, как в футболе, хитрыми ударами ставит соперника в тупик.
Блоки, розыгрыши, «сопли», мячи в падении – весь набор большого волейбола.
Карполь остался бы доволен. Материться ему было бы не стыдно – однозначно.
«Белые» побеждают на тай-брейке.
Отель другой.