– Ты счастлив от того, что я думаю о работе? – спросила я, уклоняясь от женщины с тележкой.

– И обо мне. Не забывай, что вначале ты сказала, что думаешь обо мне.

– Я знаю. Знаю,– рассмеялась я, прижавшись к нему и нежно чмокнув в шею.

– Я рад, что ты думаешь о работе. Когда ты любишь то, чем занимаешься, тогда это сложнее оставить, верно?

– Верно,– согласилась я, наблюдая за тем, с какой грацией и легкостью он двигался. К моему удивлению, я обнаружила, что сама двигаюсь точно также, следуя вместе с потоком людей, толпившихся вокруг нас. Всё это время я пыталась узнать этот город, узнать, о чем он думает и как двигается. – Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас,– согласилась я, почувствовав, как улыбка расползается по лицу от осознания этого факта. Вообще в моем пребывании в Риме было мало того, что мне не нравилось.

Мы дошли до входа в метро, на котором мы могли добраться до квартиры Дэйзи, где мы проводили все предыдущие ночи, и где, я уверена, собирались провести и эту. Как раз перед тем, как спуститься на платформу, он отвел меня в сторону и ответил на звонок, жестами прося меня подождать минутку. пока он разговаривал, я рассматривала толпу, играя в игру, в которой пыталась разгадать, о чем они говорят и выудить так много знакомых фраз, сколько смогу понять. Разговорники и уроки иностранного не имели ничего общего с ситуацией, когда ты оказываешься в толпе народу, который говорит на иностранном языке и позволяет тебе быть частью всего этого.

К примеру, вот мужчина, который пытается объяснить женщине рядом с ним, что они опоздают на поезд до Трибуртины, если она не поторопится.

А та группа девочек, возможно четырнадцати или пятнадцати лет, обсуждают какого-то ребенка, которого зовут Марио, и который привел на вечеринку...жирафа? Ох, полное погружение не всегда срабатывает.

Я была где-то в середине расшифровки разговора между двумя пожилыми мужчинами, обсуждавших футбольный матч, когда Марчелло закончил беседу.

– Эвери, мне придется съездить ненадолго домой.

– Всё в порядке?

– Да, просто я должен кое-что сделать. Это займет всего пару часов. Я тебе позвоню, хорошо?

– О, без проблем. Не переживай.

Он начал подталкивать меня в сторону припаркованных такси.

– Позволь мне взять для тебя такси до дома.

Я остановила его.

– Это, конечно, благородно с твоей стороны, но совершенно не нужно. Я прекрасно доберусь и на метро.

– Ты уверена?

Я взглянула на карту позади него.

– У меня есть это.

Какое-то время он изучал меня, а затем широко улыбнулся.

– У тебя есть это,– он согласился и прижался ко мне губами в медленном поцелуе. – На обратном пути я позвоню тебе.

– Я буду ждать.

– Жди меня голой, – крикнул он, выходя из толпы. Моё лицо вспыхнуло от смущения, когда несколько человек оглянулись в мою сторону.

Сорок минут спустя я вышла из метро в квартале ходьбы от квартиры, чертовски гордая собой. Я точно знала на какой станции нужно выходить, я разговаривала с билетёром на итальянском и практически не взглянула на карту, доверившись громкоговорителю, оповещавшему о каждой остановке.

Группа американский туристов – их легко можно опознать по кроссовкам, огромным картам и еще бо́льших размеров камер – расположились около автобусной остановки и указывали на вывески, пытаясь определить, куда им нужно пойти, чтобы добраться до Колизея. И они заговорили со мной на итальянском! Ну, практически.

Тыча пальцем в путеводитель, мужчина спросил:

– Scusame.

– Боже, пап, неправильно. Нужно говорить mi scusi,– прервал его мальчик, оторвавшись от экрана телефона.

– Ш-ш... Не мешай мне концентрироваться. –Мне следовало остановить его, но это было безумно мило.–Non parlo Italeeanno. Dove aye Colosseum?

–Parla Ingleeese? – вмешалась мама, когда её терпение иссякло.

– Да, я говорю по-английски.

– О, слава богу,– вскрикнул отец, и на секунду мне показалось, что мама готова меня обнять.

После того, как я показала им дорогу и порекомендовала ресторан для семейного ужина, они всё-таки всей семьей обняли меня.

И на крыльях радости я впорхнула во двор дома Дэйзи, сразу ощутив запах жасмина, исходящий из горшков, стоящих на балконах. Мои каблучки (пусть и маленькие, но все-таки каблучки) размеренно постукивали, пока я победным шагом шла через двор. И впервые за всё время я ощущала, что нахожусь дома.

Пряди волос выбились из прически, и я остановилась, чтобы поправить их. Как только ничего не мешало моим глазам, я увидела своего практически-бывшего-мужа, Дэниела, стоявшего на лестнице перед зданием.