– Ты сказала: «Не обращая на меня внимания, мне нравится смотреть как ты работаешь».Но ты не просто наблюдала, ты дразнила меня, пальцем размазывая вино по губам. И когда ты без рубашки сидела, прислонившись к кровати, то для меня ты была олицетворением рая и ада, и была послана, чтобы мучить меня.

– Я чувствовала то же самое по отношению к тебе. Было невозможно удержать свои руки подальше от тебя. –Я со скрипом провела пастелью по холсту. – Ты сказал, что хотел нарисовать меня.

Он приподнялся и вытянул ноги. Я устроилась между ними, откинувшись спиной ему на грудь. Пламя фонарей под воздействием легкого бриза колыхалось, тем самым заставляя свет танцевать на бумаге.

– Знаешь, а я сохранил один.

Я замерла, опустив мел на плед около нас:

– Сохранил что?

– Один из рисунков, который ты тогда нарисовала,– произнес он, опуская лямку моего платья.

– Марчелло, я...

– Сначала я хотел отдать его, когда ты вернешься. Но когда ты не приехала, я решил оставить его для себя. Но теперь ты всё-таки здесь,– он замолчал, развернув меня к себе лицом так, что мои ноги обхватили его.

– Сейчас я здесь,– ответила я, обняв его и запустив пальцы в волосы. – И больше никуда не уеду.

Уложив меня спиной на одеяло, он опустился сверху, опираясь на локти. Под весом наших тел послышался шелест бумаги и треск ломающихся мелков.

В свете фонарей боль в его взгляде была очевидна как никогда. Я бы даже сказала, осязаема.

Вид Марчелло заставил меня задуматься, что он действительно был моей самой большой любовью и самым большим сожалением одновременно.

Он приподнял руку, с улыбкой разглядывая зеленую пыль от мела на своей ладони, а затем провел ею по моему лбу, убирая с лица волосы.

Правой рукой я нащупала мелок. Взяв, я потерла его в своей ладони. Поднеся руку к его лицу, я дотронулась до щеки Марчелло, оставляя на его коже розовый след.

Он стянул с себя рубашку, отбросив её в сторону. Процесс расстегивания моего платья выглядел так, словно он распаковывал подарок, обёртку от которого затем уложил на край пледа.

– Belissima.

По очереди мы брали кусочки мела и разрисовывали друг друга. Синяя полоска на его животе. Тонкая линия желтого цвета на внутренней части моего бедра. Зеленое сердце на моей груди и слово «любовь» красного цвета на его груди.

– Ты обещал мне поцелуй под звездами, – прошептала я, опуская руки к его ремню.