В его памяти всплыли события давнего прошлого. Он вспомнил своё рождение! Он вспомнил, как хорошо ему было в животе у мамы: мягкий, жёлтый, приходящий извне свет, тепло, сытно, слышны приглушенные голоса, чувство абсолютной защищенности. И вдруг невесомость уходит, все вокруг начинает давить, обжимать, выталкивать из этого рая в ад, где нужно дышать,  есть - и сопротивляться, сопротивляться,  сопротивляться. Тогда в середине пути он тоже не хотел рождаться, он хотел смерти. Теперь всё повторилось снова.

     Его воспоминания  прервал голос Лю.  Она со слезами на глазах умоляла  двигаться: собрать все силы - и двигаться. И, как тогда, он пошёл на голос матери, из последних сил, задыхаясь и истекая потом. Он плохо помнил, как выбрался из трубы, как Кэкэ и Сэсэ в покрывале  отнесли его в отдельную комнату к Лю. Лю закутала его мокрого от пота в одеяло, положила его голову себе на колени и, раскачиваясь, бормотала: «Ну, вот, мой хороший, молодец, мой сынок…»  Под звуки ее голоса Дорожная Пыль выключился. Его воспоминание оборвалось.

Сознание вернуло его в комнату, где он лежал.

- Ну, что? Всё вспомнил? – улыбнулась Сашка. – Пойду, сообщу нашим, что ты оклемался.

Она вышла и через несколько минут в комнату влетела Лю.

- Ну, как ты? Как себя чувствуешь?

Она присела на краешек кровати и ладошкой погладила его по лбу.

- Спасибо, мамочка, - счастливо прошептал Дорожная Пыль, - всё хорошо. Буду жить. Ты спасла меня.

- Что ты! Тебя спасли мы все вместе... Э-этого людоеда я не считаю.

- Зачем ты так о Кэкэ? Он просто задумчивый очень. А тут в полумире живое существо. Там, где его в принципе быть не может. Представляешь, какая удача!?

- Эта удача ему боком выйдет, мой хороший! Забудет, как по мирам шляться, да еще с собой неподготовленных  брать. Ты полежи, я сейчас кашки приготовлю и покормлю тебя.

- Да, я сейчас сам встану. Мне уже нормально совсем.

- Нет-нет, полежи пока, я скоро приду, - и она убежала, мотая из стороны в сторону косой.

«Как же  хорошо быть ещё для кого-нибудь маленьким», - подумал Дорожная Пыль. Он уже успел забыть, как это здорово.

Дверь потихоньку открылась, и в проёме появился смущённый Кэкэ. Из-за его спины выглядывала Люция, которая, похоже, подталкивала его сзади.

- Ты, это, Дорожная Пыль, извиняй меня. Чё-то я маху дал. Понимаешь, он такой маленький, голубой, с крылышками. Удивительно, как он там существует и по каким законам!?

Кэкэ опять стал увлеченно водить руками, но несильный удар Люции в спину прервал его.

- Да. Ну, в общем, давай, выздоравливай. Буду заходить. Если чего, давай, я здесь.

- Я те дам, я те дам «давай», - сурово вмешалась Люция. – Ты, Дорожная Пыль, с выздоровлением не гони. Надо, чтобы энергия Лю у тебя своей стала. Но всё равно, ты всегда будешь частью её. Эта связь - как пуповина. Ха, - усмехнулась она, - я теперь, оказывается, бабка. Ну, ладно, мы пошли.

Она взяла  Кэкэ за руку и вывела из комнаты. Не успела закрыться дверь за Люцией, как в комнате появились  Сэсэ и Ма. Они поздоровались.  Ма справилась о здоровье и ушла. Сэсэ задержался в дверях.

-  Ты вот что, Дорожная Пыль. Ты больше этими экспериментами не занимайся. Такое везение один раз в жизни бывает, так что не  искушай!

- Сэсэ, я хотел спросить у тебя про стадии развития мага. Мне о них фея Добра говорила, и что у Лю третья стадия.

- Ладно, давай коротенько по старой памяти, - присел на кровать Сэсэ, - Когда будущий маг начинает обучение и изменение себя, его основным врагом  является страх. Страх защищает его личность от разрушения. Страх порождается собственной важностью, которая может пострадать в результате изменений. Если маг преодолевает этого врага, он переходит во вторую стадию – стадию ясности. Теперь его взгляду на мир не мешает личность и собственная важность. Воспринимая мир, он смотрит на него, вычеркнув себя. Он перестаёт видеть то, что хочет видеть, и не замечать того, что не желает замечать. Его восприятие ничем не ограничено и не замутнено. Он ясно принимает события, видит последствия. Его трудно обвести вокруг пальца, его сила возрастает. Стадия ясности означает также, что маг не отделяет себя от мира, и это также увеличивает его ясность. Но с её появлением  в сердце мага приходит тоска. Чем больше ясность, тем больше тоска.

- Почему Сэсэ? Почему тоска...

- Знаешь такую мысль: «Во многой мудрости много печали»? Это не совсем точное выражение. Когда ты выводишь себя из взгляда на мир, перестаёшь бояться, что-то ожидать, чего-то желать, то неизбежно опустошаешь себя. Тебе ничего не нужно от мира. Это порождает тоску -  беспричинную и огромную, как бездна. Маги говорят, что это ощущение присутствия бесконечности. Так или иначе, после обретения ясности основным врагом мага становится ясность, осознание своей непогрешимости. Остаться сомневающимся, изменяющимся, открытым миру – вот задача мага в преодолении ясности. Если маг преодолевает её, он переходит в третью стадию – стадию силы. Теперь он всё ясно видит, и ему подвластны огромные силы.

Лю как раз находится в третьей стадии, только, в отличие от прочих магов, ее силы невообразимы. И они — главный враг: искушение воспользоваться ими, когда ты ясно видишь и можешь исправить, помочь, трудно преодолеть. Для того чтобы победить силу, маг должен прийти к смирению.

- А что ты понимаешь под смирением?

- Конечно, не то, что ты. Смирение раба божьего - это готовность стерпеть, принять нечто неприятное, не протестуя, не стараясь увильнуть. Другое дело, смирение сына божьего. Для сына божьего смирение - это безупречность, не имеющая  внешнего оправдания.

- Не понял?

- Безупречность мага на третьей стадии должна перестать зависеть от событий мира, от мнений, оценок и даже от него самого, - Сэсэ вопросительно посмотрел на Дорожную Пыль, как бы проверяя, не утратил ли он нить понимания, и продолжил. - Ты любишь джаз? Настоящий джаз с импровизацией, непредсказуемый и живой? - Дорожная Пыль довольно закивал головой. - Это бывает не часто и не по желанию участников. Если они профессионалы, то у них полно всяких накатанных музыкальных всплесков, неожиданных выходов, но это не то. Когда наступает момент настоящего джаза - это чувствуют все. Все участники вдруг начинают понимать, что будет делать тот партнер и тот, и когда ему самому надо что-то сделать и как. Каждый своей волей вплетается в это кружево, которое принадлежит уже им всем и даже не только им. Они не вольны над собой, но они вольны. Они слушают, мир, чтобы узнать, что делать  и делать так, как только они и способны сделать. Они с радостью и счастьем покоряются этому потоку, потому что в нём гармония, превышающая гармонию каждого. Ты понимаешь, что я говорю? Они безупречны не перед собой, не перед слушателями. Они безупречны перед тем духом, который ведёт их. Они безупречны, потому что из кожи лезут, чтобы сделать точно так, как этому духу надо, потому что только так получится, как надо им самим. Их намерение отдано намерению силы мира, а сами они превратились в тончайший слух, чтобы, не дай бог, не пропустить что-то важное и не сделать. Это и есть истинное смирение, которое не просто не ограничивает, а, наоборот, возвышает мага до уровня творца, превращая его в со-творца.