***

Меня разбудил странный шум с палубы. Судя по звукам, это были мечи, но они сильно отличались от того, что призывало всех к приёму пищи. Более того, было ещё громкое топтание ногами и мне почему-то показалось, что это назревающий мятеж. Интересно, кто это мог меня защищать, да ещё и так яростно? А где остальные, если по звукам дрались двое? Корук? Почему бы на него, тогда, толпой не навалиться, чтобы справиться быстрее? Мысль о мятеже лишилась опоры, но я, вооружившись кинжалом и мечом, которые пока лежали в ножнах, медленно и осторожно вышел из каюты и увидел на палубе такую картину: Два каноха сражались, а остальные, обступив их, с интересом смотрели на всё это. Среди дерущихся, кстати, Корука не было.

"Поединок? — пришла мне в голову новая более правдоподобная мысль. — Это уже интересно".

Никто меня пока не заметил. Дерущиеся, видимо, завершили, разошлись и стали частью круга, из которого, впрочем, вскоре вышел ещё один канох, довольно крепкого телосложения, без доспехов, хотя матросом он не был. Его облачение попалось мне на глаза довольно быстро. Оно валялось в углу и напоминало панцирь черепахи без… черепахи. Никто с ним в бой вступать не решался, и я понял, что это мой шанс получить уважение всей команды на оставшиеся девять дней. Со всеми, если мятеж всё-таки случится, я никак не справлюсь, а сейчас с одним у меня могло что-то и получиться.

Быстро сняв рубашку, я подошёл к кольцу, образованному канохами и передо мной двое из них расступились, как бы приглашая, а слева мне подали очень тупой, сделанный из какого-то полупрозрачного материала меч. Без колебаний приняв сие приглашение, я взял оружие, примерил по руке и вошёл в круг. Канох-противник начал кривляться, рычать и бить себя по могучим мускулам, я же ответил ему скромно, молниеносно прокрутив мечом "девятку", а на второй круг сделал удары по пока ещё воображаемому противнику.

Бой начался, и я, встав в стойку, тут же отпрыгнул в сторону от сильного удара, который канох, впрочем смог остановить прежде чем меч коснулся палубы.

"Это сколько ж в тебе дури-то?!" — промелькнула мысль у меня в голове. Вес того, что мне дали почти совпадал с весом меча Бора, а уж это-то я запомнил.

Тут же я пошёл в атаку, которая не очень успешно, но была отражена. Канох умел пользоваться оружием, это я почти почувствовал. Наши мечи очень шумно встретились друг с другом и от такого удара, как мне кажется, должны были сломаться, но материал выдержал, и теперь мы стояли со скрещенными оружиями. Тут же я применил хитрость и взялся за свободную часть рукояти противника и отвёл её в сторону, в то же время своим мечом нанося условный удар. Канох сразу и не сообразил, но как-то вывернулся и теперь стоял с оружием на изготовку. В это время я, снова прокрутил "девятку", но теперь обратный удар прошёлся по правой руке каноха, парализовав её на некоторое время. Вообще, такой удар, нанесённый противнику в доспехах не причинил бы ему такой проблемы, но в данном случае это сработало как нельзя лучше. Противник подхватил меч левой рукой и посмотрел на меня удивлёнными глазами. У каноха не было какой-то злобы или ненависти ко мне, что в свою очередь удивило меня, но я не стал отвлекаться от боя, хотя в эту самую паузу сравнял шансы, переложив меч в левую руку. Честность? Нет, просто таким образом я мог завоевать большее уважение среди толпы. Скорее, всё-таки, это я сделал в корыстных целях.

Наш второй сход получился короче, хотя теперь мне удалось с помощью загнутой гарды на своём мече заклинить и вывернуть оружие противника из рук и совсем обезоружить его. Как только это произошло, канох поднял руки к верху и положил их на голову. В непонимании, что этот жест означает, я начал оглядываться, не убирая свою боевую стойку и вдруг слева сзади я услышал знакомый голос:

— Он принял поражён! Оружие к земле!

Моя рука быстро опустилась вместе с мечом, и я даже слегка поклонился своему противнику. Тот, в свою очередь, сам поклонился, и мы разошлись, правда, я не стал частью кольца, а забрал одежду и отправился в каюту. Вспотевший, усталый, но довольный. Ещё бы! Мне удалось победить каноха выше меня на пол-головы!

Кровать теперь не манила меня, поэтому пройдя мимо, я дошёл до кресла, развернул его к камину и сел. Огонь в его пасти загорелся через несколько секунд, как будто сам собой, и я стал наблюдать за ним, как раньше, но теперь вообще никак не воздействовал на пламя, а лишь смотрел, заворожённо. Из ступора меня вывел звук открывающейся двери. Хотелось повернуть голову в ту сторону, но стул оказался выше глаз, поэтому встав с кресла, я посмотрел, кто зашёл. Корук, кто бы сомневался!. Он выглядел удивлённым, и я сразу же спросил:

— Приветствую, чем обязан?

— Ти очень силен, если смож победита Парраву! — Сказал канох, растянув "Р" в последнем слове. Мне даже показалось забавным, что имя моего противника оказалось похоже на "Порву".

— По чести сказать, меч он держать умеет, — канох кивнул. — Но технику стоит ещё подтянуть. Он в лоб, а я ему по лбу, так и победил.

— Ти смог заслужита уваже команди, капитан, — сказал Корук, после чего я уже ждал, что посмотрю наверх и увижу взлетающие циферки полученного опыта, как в игре… Нет, увы этого не произошло, хотя сравнение меня даже немного рассмешило.

— А ты сам участвуешь в таких боях? — мне стало интересно, каков наш старпом.

— Нэ. Руки сила, не быстро.

— И всё-таки, оружие ты носишь. Как с такой тяжестью вообще управляться?!

— Сильне удар с болший раз... — он показал вместо слов.

— Замах?

— Де.

В комнате поселилась тишина, но канох всё не уходил.

— Что-нибудь ещё? — Спросил я, глядя в его сторону, и он ответил:

— Теперь ти частика команди, буде же настоящий капитан. — После этих слов Корук ушёл, и как только дверь закрылась, с палубы донёсся звон металла, возвещающий о приёме пищи. Приятный, надо сказать, звон.

***

Следующие четыре дня шли так же, как и первые два, с одним только отличием: теперь в мою сторону, когда я прогуливался по палубе, не смотрел никто, будто я и не человек вовсе, а канох среди таких же канохов, только с другим цветом кожи, чуть ниже ростом и чуть выше званием. И ещё много чего. За это время я успел облаз… осмотреть всю каюту, и к удивлению в платяных шкафах оказалось много одежды, напоминающей гардероб зажиточного пирата, а рядом ютился камзол, напоминающий форму офицера века XVI, но слишком свободный для меня. Даже шляпа, похожая на капитанскую, нашлась и с того момента, как она попалась мне на глаза, я не выходил на свет солнечный, не надев её. К сожалению или к счастью, зеркала на борту нигде не имелось, поэтому мне было неведомо, как я выгляжу в этом костюме. Пришлось много где затянуть, а в ремне сделать дырку специально для меня. Канохи же вроде и вовсе не заметили, что я переоделся. Собсна, чего это я? Не о том беспокоюсь.

Нам в пути оставалось ещё четыре дня. Корук говорил, что мы продолжаем следовать курсу, как должно, и прибудем на берег вовремя. Что же до моих планов на опыт с порохом, так их, в буквальном смысле, подмачивал дождь, который днём и ночью не переставал стучать и барабанить по парусам. На пятую ночь я даже попытался сделать задуманное, но быстро, как оказалось, отсыревающий порох не хотел даже начинать гореть. Лишь густой дым появлялся вместо искр, шипения и прочих спецэффектов.

Естественно, всё это я проводил в тайне от других членов команды, но не забывал обдумывать план, как со всеми ими разобраться на берегу, не прибегая к депортации на тот свет. Единственный пункт, который вообще не хотел сдвигаться с мёртвой точки — отвлечение. Не знал я, как посеять панику в такой маленькой группе, потому что не знал, чего по-настоящему боятся канохи. Казалось, будто у них вообще нет страха, а спрашивать об этом я никого не хотел. Лишние разговоры в команде и уже настоящий мятеж могли бы здорово подорвать все мои планы. Кому их, канохов, знать?

Но вернёмся к опытам. Ночь перед шестым днём плаваний выдалась лучшей за всё время, безветренной, и с неба перестала сыпаться вода. Там, наверху, плавали лишь небольшие облака, которые время от времени закрывали луну. Она сначала казалась мне какой-то розоватой, потом белоснежной и менялась каждый раз, как я ни посмотрю на небо.

В моих руках имелось всё необходимое: полешко, которое я использовал с первым опытом и уже наполовину опустошённый бумажный пакетик с порохом.

Тихий шелест воды, слабая качка на спокойном море и вид бескрайнего моря без единой точки на горизонте. Всё это успокаивало и я смог сосредоточиться на опытах. Полешко уже лежало, и на него я медленно насыпал ровную дорожку серого сыпучего вещества. Тут же всплыли ассоциации, но я отогнал лишнее.

На этот раз я решил, что смотреть на происходящее глазами не стоит, иначе я так могу вообще ослепнуть, поэтому теперь использовал магическое зрение, которое уже почти без замедления передавало всё, что можно было увидеть глазами, правда в монохромном диапазоне. Не сказать, что я становился дальтоником, просто всё выглядело, как в сепии, как на очень старых фотографиях.

Своим огнём я коснулся дорожки пороха и… ничего не увидел. Вроде от неё и отходила какая-то слабая рябь, но она быстро растворялась в воздухе, а дорожка укорачивалась, пока совсем не исчезла. Поменялся только воздух, а точнее запах в нём. Только что будто из пушки пальнуло. Знакомо уже.

Не поняв, что произошло, я открыл глаза и тут же зажмурился, так как дым больно резал. Пренеприятнейшее ощущение, если честно, но меня волновало не оно, а то, почему в магическом зрении этой пелены видно не было.

Вдруг я вспомнил, что когда на наш корабль напали, и из-за пушечных выстрелов не стало видно противника, Вадис советовал мне использовать магическое зрение, а я не придал этому особого значения. В дыму я мог увидеть и пушки и пиратов, готовивших залп и многое другое. Иными словами, я получил бы больше шансов спастись. Спасся, но даже это не грело, а после смерти марна и подавно.