Глава восемнадцатая

Житие во тьме

Молчание Грозовой в ответ на крики не просто насторожило девушек. Они перешли на шепот, вполне справедливо опасаясь опускаться вниз. Веревки для спуска оставались висеть на своих прежних местах, стрелы из неосвещенного пространства не летели, но ведь это еще ничего не значило. Враг мог оказаться и без оружия. Вид той же грожбы, поблескивающей своим панцирем внизу, навевал нехорошие предположения.

– Вдруг второй медведь пришел в гости к первому?

– Мы заложили лаз.

– Ага! Ты помнишь, как прежний хозяин берлоги целый завал раскатал? Что для него наша стеночка и плохонькая маскировка? Пустяк, на один удар лапой.

– Нет, медведь бы нам в ответ зарычал.

– Как же! Рычит он, когда голодный, а сытый – спит.

– Ты думаешь?..

– Только не это!

Минуту прислушивались. Минуту еще покричали. После чего все-таки решили действовать, приготовившись к самому худшему. Приготовили все оставшиеся факелы, проверили оружие и друг за дружкой сиганули вниз. Первым делом осмотрелись. На месте у стены, где оставалась отдыхать и набираться сил зуава, все оставалось чинно и пристойно. Мало того, там лежал аккуратно в сторонке не только тяжеленный меч Апаши, но шлем, кольчуга, наручи и другие детали защитной амуниции. То есть зуава ушла совершенно налегке, сознательно и в любом случае обязательно собиралась вернуться. Даже пояс с подсумками и кошелем с монетами остался. Беспокойство стало несколько иного свойства.

– Ну и где ее носит? – негодовала Мария. – Ей же колено беречь надо!

Так как поверху завала еще вчерашним вечером водрузили несколько камней, то было видно: зуава туда не ушла.

– Значит, ей что-то понадобилось у лошадей. Пошли!

Старались идти быстро, но шуметь не слишком. И уже к концу второго отрезка вдали мелькнул отсвет факела. Тут же и знакомый голос послышался:

– Малышки, это вы?

Девчонки сами от себя не ожидали, но дружно вскрикнули от радости и побежали вперед вприпрыжку. Окружили Апашу с укорами, приветствиями и совместными попытками рассказать, как прошла операция по сбросу лавины на противника.

Зуава выглядела более чем довольной, причем не огромным уроном среди врага, а той заботой и переживаниями, которую проявили о ней девчонки. А сама она, почувствовав себя лучше к утру, решила пройтись глянуть на лошадей и достать в переметной суме одну весьма эффективную при ушибах мазь.

– Вчера о ней просто из головы все упоминания вылетели, – жаловалась она. – А то бы сейчас еще лучше себя чувствовала.

Идею с завалом главного входа путем создания небольшого камнепада Грозовая поддержала полностью:

– Чем быстрее сделаете, тем лучше. Это я сейчас вам помочь не могу, а через три дня мы при необходимости легко разберем завал изнутри. Главное, что снаружи он будет смотреться глухим и непроходимым.

Изначально выпустили наружу трех пристяжных лошадей, оставив всего одну на всякий случай. Овса надолго восьмерым бы не хватило, а так пятерка неделю могла на скудном пайке продержаться, лишь бы вода была. Выпущенную на произвол скотинку тоже было жалко, но, с другой стороны, они вполне могли себе выжить, а то и затеряться от людоедов на высокогорных лугах.

Потом приступили к организации завала. Девушки сняли с себя все лишнее, чтобы работать с проворством и не перегреваясь, выбрались наружу и при помощи двух длинных веревок, нескольких коряг и нанесенных камней построили довольно шаткие башенки. Финалом подготовки к добровольному затворничеству в недрах стал налет на скопища старых, высохших лесин, коряг, коих в округе вполне хватало и без рубки одиноких или стоящих небольшими группами деревьев. Да и свежая вырубка наверняка привлекла бы внимание к этому месту поисковых отрядов врага.

Затем уже из пещеры единовременно потянули за собой обе веревки, наблюдая, как окно к свету и вольному миру с грохотом перекрывает поток камнепада. Когда повисла звенящая тишина, Катя чихнула от пыли и с грустью констатировала:

– Кажется, мы перестарались. Если хотим выбраться наружу через три дня, следует начать разборку еще… позавчера.

Апаша ее утешила:

– Не переживай ты так, у нас конь лишний, только одного хватит на две недели жевать. Теперь главное – воду отыскать. И она тут обязана быть! Не думаю, что медведь на водопой каждый раз из берлоги в лес выбирался.

– Вначале коней отсюда следует убрать, – проявила дальновидность Мария, указывая при этом наверх. – Сквознячки продолжают гулять, значит, щели наверху остались. Вдруг кто принюхается к одной такой щели и обратит внимание, а потом и подумает над свежим завалом? Вдобавок и ржание через такую щель можно расслышать. Предлагаю провести лошадок по стержневому участку и оставить в первой пещере. Кстати, надо там наверху сразу проверить тот лаз на своде, может, то просто расщелина.

Так и поступили. Правда, не все лошади реагировали на низкий свод тоннеля одинаково. Если тяжеловоз зуавы и пристяжная молча склонили головы и пошли, куда их повели, то тройка гордых и благородных керьюги долго противилась, не желая двигаться в замкнутое пространство. Наверняка им казалось, что дальше свод опустится ниже, а так как развернуться будет негде, то таки придется умереть, стоя на коленях. Для благородных животных такое было неприемлемо.

Помогло умение обладательницы первого щита управляться с неразумными друзьями человека. Она минуть пять шептала что-то на ухо керьюги, гладила каждого по красивой шее, и тот, словно согласившись с вескими доводами, таки опускал голову и давал своей хозяйке провести себя по тоннелю.

На месте их расквартировки сразу проверили ту непонятную дыру на своде. Оказалось, и в самом деле узкое отверстие природного происхождения, прикрытое плитой, которую просто приподняли вверх.

Но вот тоннелей дальше там не было, видимо, и конструктивно не предусматривали строители. Зато после подъема плиты и пока исследовали узкие, тупиковые отверстия и промоины, образовался умеренный, но постоянный сквозняк, что в данном случае посчитали положительным фактором. И людям внизу не будут запахи неприятные мешать, и коням будет намного свежей в замкнутом пространстве. И так им, бедным, предстояло провести в полнейшей темноте несколько дней, что, по мнению опытной воительницы, могло нарушить и зрение, и благодушное состояние животных.

Затем четыре женщины добрались до своего места временного проживания и, совмещая отдых с поздним обедом, стали соображать: какую проблему решать в приоритетном порядке. Постановили единодушно: вода. Значит, надо искать в первую очередь те места, откуда тянет сыростью или где слышится стук падающих капель. В связи с этим стали заниматься вопросом: что делать с освещением?

Запас факелов и палок для их изготовления имелся большой, но не безграничный. То есть экономить следует сразу и по возможности при любых мероприятиях. Даже при поиске воды. Но вот только Апаша могла в этот чернильной темноте рассмотреть, например, стену в двух метрах перед собой или яму у самой ноги. Девушки, хоть и выделились в свое время в разведке, имея уникальное зрение, могли отличить стенку на расстоянии вытянутой руки, а яму могли заметить лишь после того, как свалились бы в нее.

Другое дело, если бы имелся достаточный запас свеляши, той самой знаменитой смеси из смол и опилок, которую всегда держал при себе любой разведчик. Но ее приходилось беречь как для розжига факелов, так и для экстренных ситуаций, если вдруг понадобится более мощное, бездымное освещение. Апаша не сомневалась, что и уголь отыщется, но для этого еще следовало выйти из тоннелей в открытые пещеры или масштабные каверны.

И все-таки, как ни настаивала зуава на привыкании к темноте и развитии ночного зрения, девушки были за использование факелов. Особенно на начальном этапе поисков, когда следовало просмотреть все тоннели и отыскать переходы в основной, транспортный тоннель. В том, что такие переходы существовали, опять-таки была уверена только Грозовая, тогда как Вера считалась ее ярым оппонентом: