– Басна! Веди себя прилично! А не то пожалеешь!

Какие там уговоры были между сестрами, мне неведомо, но с той поры младшенькая от меня не отходила ни на шаг, проедала дырки глазами, но молчала, как белорусский партизан, переодетый в гитлеровскую форму.

Зато появилась мама семейства, и пришлось чинно пройти процедуру знакомства и выдержать с честью комплект приличествующих данному случаю вопросов. Затем по одному стали сходиться братья, а когда я уже мечтал сбежать куда глаза глядят, появился и отец семейства. Пришлось и с ним знакомиться, отвечать на вопросы о дальней дороге и о делах, благоустройстве и проблемах в дальних Пимонских горах. Да еще и давать косноязычные пояснения по поводу моего странного произношения.

Да что это такое?! Они что, нигде не работают и не учатся, или сегодня выходной? Или они специально собрались домой и в самом деле устраивают какие-то смотрины? Что за неожиданная интеллектуальная беседа?

На это ушел час. Неожиданно исчезнувшей Мансаны все это время не было, но когда она появилась, моя радость оказалась преждевременной:

– Папа, мама, приглашайте Борея завтракать, стол накрыт.

Ага! И порисовал, и на панораму полюбовался, и историю поучил.

Глава двадцать третья

Путаница

Стол оказался сервирован с графской роскошью, и, что самое удивительное, нам подавали и наливали две миловидные служанки. Какого тогда спрашивается ангелочка Мансана работает кухаркой в харчевне? Значит, и там у них точно семейный бизнес, в котором родственнице не зазорно и постояльцев обслужить. И с подносом к ним в номер заглянуть. Может, и ко мне все началось с простейшего, обывательского интереса? Ведь с кем еще свободнее клиент перемолвится, как не с кухаркой или подавальщицей?

Когда все расселись, я только тогда заметил, что стул мне достался наиболее высокий из всех, я уже не смотрелся как дитято. Да и вина налили в бокалы не только всем взрослым, но и мне. Присмотрелись, как я пробую, и только после этого хозяин дома поинтересовался:

– И как тебе это вино?

К тому времени я выбрал линию поведения грубоватого и бесхитростного парня:

– Не люблю алкоголь, поэтому и не разбираюсь в нем.

– Весьма благоразумные решения, – похвалила мать семейства. – И какого ты Борей, рода?

– Ивлаевых! – последовал мой уверенный ответ.

– И как далеко просматриваются родословные рода Ивлаевых?

– Никогда не интересовался. У нас в первую очередь смотрят, чего человек достиг своими силами, а не состоянием или громким титулом своих предков.

Отец семейства в удивлении покрутил головой и поспешил задать какой-то вопрос:

– А когда же ты, Борей, собираешься пойти к…

Что-то он хотел у меня спросить очень важное и касающееся меня лично! Но осекся и деликатно замолчал.

Краем глаза я заметил, как Мансана делает большие глаза и мотает отрицательно головой. И тут же сама пришла на помощь отцу:

– Борей уже был со мной в порту. – И, повернувшись ко мне, пояснила: – Папа там работает, поэтому для него порт – самое красивое место в столице.

Мне, конечно, не доводилось вообще никаких портов лицезреть, разве что по фильмам и специальным телеобзорам, но местную достопримечательность я расхваливать не собирался. Чувствовал, что меня в таком случае надолго затянут в разговор обсуждений. Поэтому просто буркнул:

– Да порт как порт. Вот военные корабли понравились. Особенно флагман.

И опять, оказывается, попал пальцем в самое яблочко. Глава семейства самодовольно заулыбался и похвастался:

– Вот как раз на флагмане я и несу службу императору старшим помощником капитана! – Глядя на мои округлившиеся глаза, рассмеялся: – Что, не похож на скандального старпома? Так вон – подтверждение.

Проследив за его перстом, я уставился в простенок между окнами, на портрет облаченного в мундир флотоводца. Во весь рост. Пышные аксельбанты, знаки различия, галуны, кортик, сабля, прочие блестящие и радующие глаз аксессуары и узнаваемое лицо. На других простенках находились, видимо, славные предки рода Барсов, и почти все в форме высших флотских офицеров. Раньше я вообще на портреты внимания не обратил. Но про них никто мне и не сказал, помня о моей фразе о значимости только нынешних заслуг.

– Хочешь побывать на флагмане? – неожиданно предложил папаша. – Я как раз вскоре туда отправляюсь и мог бы вас прихватить.

И на меня сразу нахлынули все детские желания стать моряком, плавать на таких кораблях, сражаться с пиратами или самому пиратствовать. Ну, пусть не на таких, пусть полностью из железа и с огромными пушками, но такой, как здесь, даже в сто крат лучше и романтичнее.

Поэтому мысли о делах и намеченных планах разом вылетели из головы.

– Конечно! Тем более я заметил, что туда и посетителей пускают.

– Только этого не хватало на имперском флагмане! – посуровел старпом лицом, обращаясь к своей дочери: – Когда это вы там были?

– Проходили мимо позавчера утром, когда осматривали порт, – доложила девушка. – Там и в самом деле по палубам прохаживались какие-то гражданские.

– А-а! – Лицо офицера скривилось от неприятных воспоминаний. – Так это по личному распоряжению императора разрешили делегации какого-то захудалого царства посмотреть на гордость Моррейди. Как они меня достали своим занудным любопытством и расспросами!

– Так ведь я тоже буду о каждой мелочи спрашивать, – без всяких обиняков напомнил я о приглашении с визитом.

– Ничего, тебе можно, – рассудил глава семейства с какой-то чрезмерной доброжелательностью. – А на все вопросы ответит юнга. Приставлю к вам самого шустрого и сообразительного, и он все до последнего комингса покажет.

Опять-таки это местоимение во множественном числе. Кого он имел в виду? Видимо, мой вопрос так хорошо читался на обращенной к девушке физиономии, что Мансана ответила сразу:

– Мне папа тоже давно обещает экскурсию, так что мы пойдем в паре.

Хотел было я припомнить бытующее на Земле поверье, что женщина на корабле – к беде, но, пока нужные слова подбирал в уме, красавица сама напомнила и мне и родным:

– Так ведь Борей сейчас собирался немного порисовать в мастерской прадеда!

– Так проводи его, пусть рисует, – пожал плечами ее отец. – А сама тем временем переоденься в форму юнги и забери под берет аккуратно волосы. У вас в распоряжении еще… – Новый фокус для тупого землянина! Ладонь уверенным жестом достает из кармана некоего подобия френча блестящую луковицу часов, раскрывает их, и слышится уверенный голос: – Кар с четвертью! Как раз все успеете.

Опаньки! Вот и первые часики. Как бы еще до них добраться, в руках покрутить да в этих самых карах разобраться? А то мозги сломать можно, пытаясь при разговоре угадать, когда кивать, а когда отрицать надо. Но скорее всего, кар – это около часа, а то и больше. Иначе как бы я мог за более короткое время что-то нарисовать?

На том завтрак и закончился, хотя несколько вкусностей я в себя затолкать успел. Да и пиалу со сметаной опустошил, нисколько не смущаясь приподнятых бровей хозяйки домашнего очага. Как это ни странно, но никто из детей даже полусловом не обмолвился о своих желаниях тоже побывать на корабле, хотя по умоляющим взглядам братьев-двойняшек было легко заметно, как им тоже хочется на эту экскурсию. Видимо, старпом и дома умел поддерживать строгую дисциплину среди своих деток. А может, их заранее успели предупредить: экскурсия только для гостя и ради гостя. Солидный дядька! Да на флагман другого человека и не возьмут старпомом.

Но почему тогда глава семьи так легкомысленно относится к знакомству своей старшей дочери с калекой? Ведь не может и в голову прийти флотскому, стройному и красивому офицеру иметь внуков от такого недоросля, как я. Ни он, ни его жена вроде на сумасшедших не похожи, жалостью и состраданием ко мне не изнывали и за время разговора смотрели на меня вполне как на нормального парня.