ГЛАВА 8

Следующим вечером я попросил Анну зайти в магазин и купить продукты для моего ужина. Установив Айпод на док-станцию и включив джазовую музыку, я приготовился к готовке.

Спенсер отправился за Гвен и где-то глубоко в себе я чувствовал волнение.

Брускетта с курицей. Я знал, что это впечатлит ее.

Почти в тот же момент, как я занялся измельчением и обжариванием под расслабляющие звуки Джона Колтрейна, в дверь постучали, и я ринулся ее открывать.

Красота Гвен пронизала меня своими волнами, в то время как я стоял, уставившись на нее.

‒ Проходи, я только начал готовить ужин. ‒ Провожая ее в квартиру, я взял пальто. ‒ Не желаешь немного вина? У меня есть отличное Пино Гриджио, которое прекрасно подойдет к курице.

‒ Не откажусь от бокала, ‒ сказала она, придвигая стул и усаживаясь на кухне, чтобы наблюдать за тем, как я готовлю. Она притоптывала ногой под ритм джаза и улыбалась.

Я взял бокал и открыл бутылку.

‒ Вот, держи.

С улыбкой, украсившей ее лицо, она наклонила голову.

‒ Спасибо.

Пока курица томилась на медленном огне, мы, потягивая вино, сели на диван. Гвен придвинулась ко мне ближе, и я услышал в ушах свое собственное сердцебиение.

‒ Расскажи мне что-нибудь о себе, ‒ сказал я.

‒ Я до смерти боюсь пауков. Действительно боюсь. Однажды, когда я была маленькой, я возвращалась домой из школы, и мой одноклассник положил мне в рюкзак три прыгающих паука.

‒ Боже мой, сколько тебе было лет? ‒ спросил я.

‒ Около десяти. В общем, когда я пришла домой и собралась делать домашнее задание, они все выпрыгнули и испугали меня до ужаса. ‒ Она покачала головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания.

Я обнял ее.

‒ Прости, пожалуйста.

‒ Ничего страшного, просто не хотела бы получить еще одного паука в качестве подарка. ‒ Она рассмеялась.

‒ Записал.

‒ А как насчет тебя? Ты чего-нибудь боишься? ‒ спросив это, она прижалась к моей груди.

Я долго и мучительно думал над этим вопросом. Боюсь ли я чего-то?

‒ Нет, наверно ничего такого, ‒ сказал я.

‒ Обязательно должно быть хоть что-то, чего ты боишься. ‒ Ее рука нежно гладила мою грудь.

‒ Хмм... тебя, ‒ хихикая, ответил я.

Рассмеявшись, она шлепнула меня по груди с таким звуком, словно водопад в тропическом лесу.

‒ С чего бы тебе бояться меня? ‒ спросила она.

‒ То, как ты меня заставляешь чувствовать себя, пугает.

‒ В какой-то степени я тоже боюсь. Раньше, в прошлом, мне делали больно.

‒ Правда? Мне так жаль. Я не хочу причинить тебе боль.

‒ Я знаю. Я так думаю. Но все равно мне немного страшно.

Остановившийся таймер известил нас о том, что еда готова. Запах помидор, базилика и бальзамического уксуса переполнял кухню. Я вдохнул аромат.

Когда мы направились к кухонному столу, Гвен оттянула свой розовый джемпер.

‒ Тебе здесь жарко? ‒ спросил я.

‒ Нет. Ну, может немного.

‒ Ты всегда можешь снять свой джемпер, ‒ глядя на нее, я дернул бровями, а она выжала из себя улыбку.

‒ Очень смешно.

‒ Ладно, ладно, я настрою температуру. ‒ Подняв обе руки в жесте капитуляции, я направился к кондиционеру. Сказать, что стало жарко, когда рядом со мной оказалась Гвен, это ничего не сказать: я чувствовал себя «перегретым» каждый раз при ее появлении.

В тот момент, когда она наклонилась и открыла печь, на моих губах появились слюнки.

‒ Я горжусь тобой, ‒ сказала она.

‒ С чего вдруг?

‒ Ты действительно хорош во всем.

‒ Ну, я стараюсь, ‒ с усмешкой ответил я, пока она несла блюдо к столу.

Выложив на ее тарелку аккуратную порцию, я взял в руки вилку и предложил ей кусочек. Она открыла свой рот и вилка скрылась за ее сочными губами. Ее уста сомкнулись, а глаза закрылись.

‒ Ммм, ‒ изрекла она, открывая глаза.

Жар в моем теле подскочил на новый уровень, и я пальцем оттянул воротник рубашки. Проведя вилкой по ее тарелке, я подхватил еще одну порцию.

Мы наслаждались едой, а после я направился к холодильнику и достал шоколадный пирог, который, я полагал, Гвен сочтет восхитительным.

‒ Я знаю, как сильно ты любишь шоколад, ‒ говоря это, я внес пирог с двумя вилками.

‒ Ух ты, выглядит вкусно.

Захватив вилкой кусок пирога, я поднес ее к губам Гвен. Маленькая капля шоколада скатилась вниз и приземлилась на розовый джемпер.

‒ О, черт, прости. Снимай. Давай я постираю его для тебя.

‒ Все нормально. Ты не виноват. ‒ Она встала и сняла джемпер через голову. Черный кружевной лифчик подчеркивал ее грудь, и мне захотелось потянуться и ласкать ее. Однако вместо этого я отправил джемпер в прачечную комнату.

Когда я вернулся в столовую, Гвен оставалась там. Ее лифчик исчез, а грудь была измазана шоколадом. Я покачал головой и подошел ближе. Наклонив голову, я провел языком по ее соскам, пробуя шоколад и взбитые сливки. Ее сосок сморщился у меня во рту, и я стиснул зубы. Как только весь шоколад с ее кожи исчез, она застонала.

‒ Думаю, нам может понадобиться душ, ‒ сказала Гвен, опустив руки и расстегнув мои штаны.

Они упали на пол, когда я поднял ее и понес в ванную.

Пока бежала горячая вода, мы продолжали раздевать друг друга. Ее глаза пронзали меня, доведя мою систему до нового уровня возбуждения.

Она была потрясающей, и я не мог дождаться, когда снова почувствую ее.

Мы ступили под поток горячей воды и вымыли тела друг друга.

Чем больше я прикасался к ней, тем тверже становился. Глаза Гвен удерживали мои, пока я ее намыливал.

Я двинулся за ней, наклонил ее вперед и провел руками по мокрой спине.

‒ О боже, Атлас, ‒ простонала она.

Я стоял на пороге небес, прося входа, когда раздвинул ее ноги. Одним быстрым толчком я вошел в нее сзади.

‒ Черт, ты ощущаешься потрясающе, ‒ сказал я. Ощущения от Гвен были гораздо удивительнее, чем в предыдущий раз. Вода обрушилась на нас обоих, и моя потребность усилилась. Ее нутро приспосабливалось к моему размеру, и я втянулся в нее.

Наши тела шлепались друг о друга, мое тело ожило с первобытной энергией. Она почувствовала то же самое. Я был уверен в этом. Ее тело встречалось с каждым моим движением, когда мы трахались в душе.

После того, как мы оба обрушились от удовольствия, мы вышли из душа и вытерли друг друга насухо.

‒ Я не думаю, что когда-нибудь устану от твоего тела.

Я отошел, чтобы поднять ее одежду с выложенного плиткой пола.

‒ Я не думаю, что когда-либо захочу, чтобы ты устал от этого. ‒ Ее глаза затуманились, когда она помогла схватить несколько вещей.

‒ У меня есть рубашка, которую ты можешь надеть.

Я наклонился к ней и встретился с ней своими губами. Она приоткрыла рот, скользнув своим языком по моему.

Из ее горла вырвалось мурлыканье, и я улыбнулся. Она разорвала поцелуй, ее длинные ресницы трепетали над глазами, когда она посмотрела на меня.

‒ Что тут смешного?

‒ Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда я тебя целую, ‒ ответил я.

Она улыбнулась в ответ и, обернувшись в полотенце, держала испачканную одежду на груди.

‒ И мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда трахаешь меня, ‒ сказала она.

Она залилась ярко-багровой краской, когда на моем лице появилась широкая улыбка. Я не мог поверить, что моя милая Гвен произнесла эти слова, и, услышав, как она это сказала, она снова заставила меня стать тверже.

Пока ее одежда была в стирке, мы сели на диван: я усадил Гвен к себе на колени, а сам водил пальцами по ее шелковистым волосам.

‒ Мне нравятся твои волосы, ‒ сказал я.

‒ Спасибо. Мне нравится, когда ты проводишь по ним пальцами.

‒ Они такие приятные на ощупь.

‒ Мне тоже приятно, ‒ говорила она.

‒ Мне нравится доставлять тебе удовольствие. ‒ Я продолжал гладить ее волосы, пока она наклоняла голову под мои прикосновения.

Вечерние звезды ярко светили в окно, делая это место в квартире идеальным. Слишком светлые стены, казалось, кричали о своей пустоте, и она это заметила.

‒ Почему у тебя в доме нет картин? Только карта и фото над кроватью. ‒ Гвен подняла голову и посмотрела мне в глаза.

‒ Не знаю. Наверное, я еще пока не встретил чего-либо, что тронуло бы меня настолько, чтобы я повесил это на стену.

‒ Ну, фото над кроватью очень симпатичное. Размытые городские огни над дорогой.

‒ Да, увидев его, я понял, что оно должно быть у меня. Чем-то оно меня тронуло ‒ эти цвета и застывшее движение. Оно заставляет меня чувствовать себя живым. Когда машины проносятся мимо, для меня это прилив адреналина, ‒ сказал я, вспоминая огни транспорта. Наблюдение сверху за автомобилями, летящими к своим целям, на скорости проносящимися через улицы, дарит мне такое чувство, словно я бог.