‒ Только не я. Не спал уже очень давно.

Она села рядом, посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на стол. Гвен заметила, что на завтрак я заказал ей шведский стол с сервировкой в номере. Свежие фрукты на серебряных блюдах. Блины и французские тосты на тарелочках рядом с горячим сиропом в серебряных рамакинах. А также яичница с беконом и колбасой.

Глаза Гвен увеличились в размерах, а живот заурчал.

‒ Я умираю от голода. ‒ Она улыбнулась и повернулась ко мне лицом. ‒ Можно?

‒ Разумеется. Все, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. ‒ Я описал рукой полукруг, предлагая ей все, что она пожелает.

‒ Спасибо. ‒ Она схватила тарелку и заполнила ее доверху клубникой.

‒ Я осмелился купить тебе одежду в одном из магазинов, что располагаются внизу.

Она проглотила клубнику, чуть не поперхнувшись при этом. Я налил ей стакан свежевыжатого апельсинового сока. Сделав глоток, она покраснела.

‒ Спасибо, ‒ ответила она, проглатывая ягоду.

‒ Чем бы ты хотела сегодня заняться? ‒ спросил я.

Глаза ее засветились, а лицо озарилось улыбкой.

‒ Конечно же, пойти на пляж.

Пока она завтракала, мы сидели снаружи. Мне нравилось наблюдать за ней, когда она ела.

‒ Пошел собираться, ‒ сказал я. ‒ Увидимся чуть позже и сможем погулять по пляжу. ‒ Я встал из-за стола и направился обратно в комнату. Как только я вошел в туалет, зазвонил телефон.

Я прошел через всю комнату и мельком взглянул на Гвен, которая снаружи дышала свежим морским воздухом.

‒ Алло.

‒ Добрый день, сэр, ‒ зазвучал голос Спенсера в динамике.

‒ Да, что тебе нужно?

‒ Сэр, я понимаю, что вы не хотели, чтобы вас беспокоили. Но Ник никак не угомонится. Он настоял на том, чтобы позвонить вам незамедлительно.

‒ А ты в курсе, в чем дело?

‒ Нет, сэр, ‒ ответил он.

Я ходил по комнате взад и вперед, сердито беседуя по телефону. Мне совершенно не хотелось звонить Нику. Он что, не мог ни о чем позаботиться в мое отсутствие?

Закончив разговор со Спенсером, я снова открыл крышку мобильного телефона, и тут же увидел кучу пропущенных вызовов. Это означало, что могло произойти действительно что-то важное. Ник ответил после первого же гудка. Он задыхался.

‒ Где ты, черт возьми, был, Атлас? ‒ прокричал он.

‒ Это не твое дело. Что же такое произошло чертовски важное, что я не могу отдохнуть в выходные?

‒ Ситуация стала действительно неуправляемой, ‒ сказал он с отчаянием в голосе.

Я запустил руку в волосы, и мой взгляд скользнул на Гвен, которая сидела на патио.

‒ Так что же все-таки произошло? ‒ Я был не в том настроении, чтобы ходить вокруг да около, и раздражался с каждой секундой все больше и больше.

‒ Пропал сенатор Девлин. Он собирался встретиться с высокопоставленными государственными чиновниками и другими сенаторами, чтобы заручиться их поддержкой по законопроекту. В итоге он не появился на этой встрече, и сенаторы были очень расстроены. Они поговаривают о том, чтобы поменять свое решение. Потом его жена сообщила о том, что он не ночевал дома.

‒ Вы проверили все его излюбленные места, где он мог появиться? ‒ спросил я. Девлин время от времени позволял себе устраниться от выполнения супружеского долга. Он мог отсутствовать дома неделями. Мы обычно находили его в местечке «У Мака» и волочили домой.

‒ Его нет нигде. Голосование за законопроект будет во вторник. Если он не появится до этого времени, законопроект умрет, так и не увидев свет.

По мере того, как я слушал Ника, мой лоб покрывался мелкими капельками пота.

‒ Черт. Мой рейс отправляется через несколько часов. Скоро я буду дома, и мы разберемся с этим. ‒ Я положил трубку и бросил телефон на кровать. Обхватив голову руками, я громко выругался и взлохматил руками волосы.

Черт, все это плохо.

Через стеклянную дверь в одном отельном халате, надетом на голое тело, в комнату вошла Гвен. Она улыбнулась мне и направилась к кровати. Ложась на кровать, она извивалась на простынях.

‒ Я не хочу отсюда уезжать. Мне тут очень нравится, ‒ проворковала она.

Когда я увидел, как Гвен двигается, из меня вырвался глубокий стон. Я подошел к краю кровати, взял телефон и положил его на комод. Когда я вернулся к изножью кровати, то Гвен не спускала с меня глаз.

Она хихикнула, и я схватил ее за лодыжку.

‒ Я тоже не хочу отсюда уезжать, ‒ простонал я.

‒ Все в порядке? Я слышала, как ты разговаривал по телефону на повышенных тонах.

‒ Все отлично. Нет причин для беспокойства.

В тот момент, когда я схватил ее за лодыжку, моя рука дернулась. Я посмотрел вниз: моя татуировка заиграла цветами. Кровь, пульсирующая под кожей, заставляла пульсировать в такт и татуировку.

Гвен рассмеялась, пытаясь освободиться от моей хватки. В голове проносились мысли о Нике и сенаторе, но их быстро вытеснила Гвен, которая развязала пояс на своем халате и продемонстрировала свое обнаженное тело. Мои глаза расширились, а на лице заиграла улыбка. Стиснув зубы, я покачал головой.

‒ А ты очень непослушная девочка.

‒ Да? Разве? ‒ Она опустила руку и дотронулась до киски. Я глубоко вздохнул и еще сильнее сжал ее лодыжку.

‒ Поиграй сама с собой для меня, ‒ сказал я, пристально наблюдая за каждым ее движением.

‒ Все, что ты захочешь, ‒ простонала она, проведя пальцем по раскрытым половым губам.

‒ Отлично. Теперь засунь палец поглубже в свою киску. ‒ Она выполнила просьбу, в то время как я провел пальцем по челюсти. Я выпустил из рук ее лодыжку и отступил назад, чтобы насладиться видом во всем его великолепии. Она делала все очень медленно, а я быстро стянул с себя брюки и трусы.

‒ Теперь возьми свой палец в рот и пососи его. Я хочу, чтобы ты попробовала себя на вкус, ‒ сказал я. Она медленно поднесла палец к губам, после чего начала сосать его, закрыв при этом глаза.

‒ Нравится ли тебе твой собственный вкус? Чувствуешь ли ты все еще вкус моего члена в своей киске, после того как я трахнул тебя прошлой ночью? ‒ Она открыла глаза и утвердительно кивнула.

Мое сердце бешено колотилось, а весь стресс, который я испытывал до этого, просто растаял.

Я обхватил свой затвердевший член рукой, не сводя глаз с Гвен. Ее вид завораживал. Как я и просил, она продолжала играть с собой, а тело ее извивалось.

‒ Погрузи еще один палец в свою киску, ‒ попросил ее я. Она послушалась, а я провел рукой по своему затвердевшему члену.

Ее тело было настоящим райским уголком для меня, и я бы хотел иметь возможность созерцать его вечно. Чувства переполняли мою грудь, и я не мог вспомнить, испытывал ли подобные чувства к кому бы то ни было.

В тот момент, когда она мастурбировала с закрытыми глазами, я снова схватил ее за лодыжку. После этого перевернул ее на живот и шлепнул по попке.

‒ Вот то, что я хочу, ‒ сказал я, крепко сжав ее ягодицу рукой.

‒ Атлас, пожалуйста, ‒ умоляла она. Не будучи уверенным с чего начать, я понимал, что сегодня хотел чего-то особенного. Я хотел потрогать и попробовать ее везде, где только можно.

‒ Ты уже мокрая?

Она умоляла меня взглядом, кивнув при этом. Ее задница словно звала меня, и я знал, что должен поиметь ее.

Она приложила палец к губам и стала нежно его посасывать. Я наблюдал за тем, как она лежала на животе, а ее задница была высоко поднята. Мое тело дрожало от желания прикоснуться к ней.

Ее темно-каштановые волосы струились по спине, а солнечные лучи пробивались сквозь шторы. Я схватил ее халат, бросил его на пол и взобрался на кровать. Водя своим членом по выпуклостям ее попы, я протянул руки, чтобы крепко схватить ее за бедра.

‒ Это то, что ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Гвен? Хочу услышать, как ты умоляешь об этом.

Я все еще ласкал ее тело, и она повернула голову так, чтобы установить зрительный контакт. Ее знойные глаза так и манили меня овладеть ею.

‒ Да, Атлас, ‒ застонала она.

‒ Что значит «Да, Атлас»?

‒ Да, оттрахай меня, пожалуйста. ‒ Она взмахнула задницей, пододвигая ее ближе ко мне.

‒ Тебя когда-нибудь трахали в задницу, Гвен?

Она отрицательно покачала головой, и я улыбнулся.

‒ Так значит, нет. ‒ Я хотел ее трахнуть именно этим способом, и быть при этом первым. Знание того, что ни Мэттью, ни кто другой до меня никогда не делал с ней этого, придавало мне сил. Чувство гордости переполняло меня, и я засунул палец ей в попку. Я вставил одну фалангу мизинца ей в задницу и почувствовал, как мышцы сфинктера сжали его.