Упершись руками в колени, говоривший закинул голову назад и еще долго не мог остановиться от надрывного смеха.

Тень перестала вращаться и, превратившись в пятно, которое все еще красовалось на полу и напоминало черную метку, вскоре стало бледнеть и растворилась также как ее отражение на стене.

— Я так и думал, что ты опять струсишь, родич!

Коснувшись одной из язв, Сквидли вздрогнул, получив очередную порцию боли. Тонкая струйка чернил окрасила кожу в иссиня — черный цвет.

— Не желаю тебя больше видеть. Пошел прочь, Лиджебай.

Дождавшись пока безсловесный пленник, превратившись в мошкару, приобретет вполне привычное очертание прямых углов и горизонтальных линий столов и стульев, Призрак продолжил размышлять.

Главной причиной того, что Рик не отличался усидчивостью и относился к работе с редкой расхлябанностью Призрак считал Клер. Именно с этой хрупкой девушкой он связал все свои неприятности. И если бы Сквидли знал наперед, что сестра будет будоражить сознание брата, постоянно отвлекая его и требуя спасти ее из пасти мрачных трущоб Прентвиля, то уничтожил бы эту выскочку еще в цветочном магазине. Но тогда она не казалась ему таким сложным соперником. Интересной душонкой со своими страхами и невероятной ненавистью к отцу — да, но только не противником требующим к себе хотя бы маломальского уважения.

Сняв плащ и расстегнув куртку, Сквидли сменил рубашку, отмеченную серыми дырами пуль на новую, белоснежную как январский снег.

Сегодня ему предстояло совершить невозможное. Отступив от правил установленных покровителем, что позволил ему появиться на свет, он должен был продолжить воплощать сюжет. Выправить все свои ошибки.

Выставив ряд свечей у стены, Призрак вгляделся в свое отражение на стене: не совсем четкое, достаточно темное, но весьма похожее на мыс Туресса, тот самый, где он впервые услышал свою судьбу. Тихий, вкрадчивый голос Лиджебая. Юноша и сам не понял, чего пожелал — потому, как мало верил в россказни старика Бероуза.

И на свет появился ОН.

Для Сквидли его тень стала его отражением, ни одно зеркало не отображало огромного одутловатого лица, испещренного полосой длинных, глубоких морщин. Он никогда не скрывал, что ему безумно хотелось взглянуть в озерную гладь и уткнуться взглядом в собственный образ, а не испугано вглядываться в черное размытое пятно, в глубине которого блистали два глаза, похожие на янтарные слезы.

— Что ж, мистер Рик Джейсон, сегодня мы намерены навсегда положить конец вашему бессмысленному страданию, и наставим вас на путь истины. Теперь вы поймете, что от вас требуется, и чем вы должны пожертвовать для достижения моей цели. — Сквидли обращался к темному пятну на стене, но перед собой видел именно юношу, а не своего двойника.

В дверь постучали, заставив тень расплыться по стене, поглотив яркий свет дюжины свечей.

— Что еще?

В дверь заглянул Бероуз. Его глаз едва соприкоснулся со строгим взором Сквидли и слуга, тут же опустив голову, замер в низком поклоне.

— Не тяни, говори… Что стряслось? — прошипел Призрак.

— Пираты славно потрудились, сэр. Они нашли девушку, — стараясь не смотреть на Сквидли, ответил Бероуз.

— Замечательно. Стало быть, я не зря обратился за помощью к нашему новому другу. Где она?

— Она на кладбище забытых кораблей.

— Вот как. Великолепно, лучшего место для кульминации я бы придумать не смог. Это еще раз подтверждает, что моя работа ненапрасна.

— Простите, сэр? — удивился Бероуз, но тут же осекся и затих.

— Ничего страшного, капитан. Пока ты много не понимаешь, но это лишь вопрос времени. Скоро все встанет на свои места, — едва заметно улыбнулся Сквидли.

— Сэр, а как быть с юнгой?

— А что юнга? — на этот раз пришло время удивляться Призраку.

— Но ведь это он припрятал от нас девушку, и пытался освободить Джейсона — младшего…

— Ничего страшного, капитан. В моей новелле тоже должен быть отрицательный герой, — улыбка Сквидли стала шире, но в последний момент исказилась гримасой боли — новые язвы незамедлительно напомнили о себе.

День одиннадцатый: в который Рика поджидают две кошмарных новости, а Призрак лишается собственного сердца.

Если сказать, что взгляд Оливера Свифта был обеспокоенным, значит не сказать ничего. Нервно вглядываясь в мутное окно, он пытался различить в нем друга, который теперь больше напоминал ходячего мертвеца, чем довольного жизнью студиоза.

— Глазам не верю, ты жив! Святые мученики, да на тебе лица, ты словно скелет. Рик как такое могло случиться? Ответь мне, как?! Всего за пару дней… Да это просто не мыслимо!

Грустно улыбнувшись, Джейсон — младший едва сдержал слезы: только теперь он понял насколько устал. Рука с подсвечником дрогнула, но он смог удержать светоч навесу.

Недолго думая, Оливер ударил по стеклу локтем, и преграда разлетелась вдребезги. В лицо Рика ударил морозный воздух, заставив юношу расплакаться от счастья.

— Я думал, ты пропал. Почему ты здесь? Стражи сказали, что дом пуст и опечатан, а ты и Клер пропали без вести. Они развесили по всему городу объявления, и уже подали прошения в совет признать вас умершими. Но я верил, что найду тебя. Найду, — Оливер никак не мог наговориться.

— Я все время находился в доме, — попытался объяснить Рик, но приятель, видимо, и не собирался его слушать.

— Сейчас, постой, я помогу тебе, — недолго думая, Оливер полез внутрь, протиснувшись в маленькое окошко. Раздался хруст рвущейся ткани, но юноша даже не заметил осколков оставшихся торчать в раме.

— Осторожнее, — предупредил Рик.

— Ерунда, — пыхтя, откликнулся приятель. — Главное, что я все‑таки отыскал тебя в доме, а не среди могильных палат хранилища.

Избавившись от налипших на одежду осколков, Свифт схватил друга за плечи и несколько раз сильно обнял его, и только потом внимательно изучил исхудавшее донельзя лицо. Мерцающий огонек свечи вырвал из тени острые скулы, впалые щеки и ввалившиеся глаза, теперь больше напоминающие пустые дыры черепа.

— Всего за четыре дня… ты подумай, как такое может быть… Скажи мне? Ты что, раз и навсегда, отказался от пищи?

— Что‑то вроде того, — едва найдя силы, улыбнулся Рик.

— Почему ты все время мямлишь. Прошу тебя, расскажи, все от начал до конца, — будто встревоженная мамаша, Оливер стал пристально осматривать хозяина дома, пытаясь отыскать на том другие изъяны.

— Да, хватит, хватит, со мной все в порядке, — отмахнулся Рик, — прекрати. Я просто устал и всего‑то. Слишком много работы.

— И это ты называешь — просто устал?! — не унимался Свифт. — А руки — это же не руки, а плети. Ты считаешь — это нормально? А пальцы, что с пальцами, ты глянь, стерты в кровь и все черные, будто у трубочиста…

Рик кажется, только сейчас заметил под толстым слоем чернил, засохшие капельки крови.

— А это, — юноша отмахнулся, — обычное перо. Когда я отлынивал от работы, то перо наносило мне один укол, — пояснил усталый голос.

Оливер с сомнение уставился на друга — сейчас он скорее поверил в его слабоумие, нежели в ту ахинею, что услышал.

— Объясни, — возник вполне закономерный вопрос.

— Хорошо, только прошу не сейчас… и не здесь, — согласился Рик, добавив: — Меня уже тошнит от этого монстра, облаченного в деревянный костюм.

По не доверчивому виду Оливера можно было без труда догадаться, что он не понял из сказанного ровным счетом ничего, но задавать лишних вопросов не стал.

— Давай, полезли. Я помогу тебе изнутри, а когда ты выберешься, не бойся, не упадешь, там очень удобный выступ и черепица не скользит. Я думаю, проблем не возникнет, — тут же откликнулся Свифт.

— Идет, — согласился Рик, только для начала спустимся в кабинет к отцу. Не хочу оставлять ЕМУ одну вещь. У меня будет надежнее, наверное…

И вновь слова друга прозвучали для Оливера как одна сплошная загадка. Едва удержавшись от череды вопросов, он кивнул в ответ и взял Рика под руку. Тот не стал возражать, понимая, что без посторонней помощи передвигаться уже не может.