— Ты видел человека на лодке? — тут же бросились к нему беглецы.

— С мартышками, — добавил Бен отличительную черту.

— Отбыл уже, — буркнул неприветливый старый рыбак.

— Как?! — ахнул Бенджамин, невольно начиная метаться по берегу, словно надеясь там встретить кого-то, кто сумел бы опровергнуть эти страшные слова, что прозвучали хуже приговора.

Внезапно глаза различили в закатном мареве силуэт лодки. Она медленно уменьшалась в отдаляющейся перспективе.

— Герк! — что есть силы, закричал Бен, складывая ладони рупором, с ужасом понимая, что они рискуют потерять свой последний шанс. Вскоре Нора и Салли на разные голоса принялись окликать контрабандиста. Доктор молился, чтобы укротитель мартышек услышал их или хотя бы обернулся и заметил.

Бену казалось, что весь свет сошелся клином на той лодке, тонущей в красневшем зареве захода. Солнце трепыхалось на западе неровными очертаниями. Каждое утро оно выкатывается окровавленным пятном, точно всю ночью бьется с кем-то. Или его истязают. И на заходе начинаются испытания. Весь остров тонул в этом алом мареве. Оно накрывало, словно штормовая волна. В ушах свистел несуществующий ветер. Бенджамин вскоре прекратил кричать, он был готов бессильно рухнуть на песок. У него оставался автомат: три пули на троих неудачников. Вот и все, что он мог предложить. Но нет! Им завещали жить! Им повелели жить! Их не убили только затем, чтобы они жили!

И в миг смертельного отчаяния, едва не опрокинувшего Бенджамина, резиновая лодка с мотором совершила разворот, направившись обратно к берегу.

Герк пристал к причалу, невольно согнав рыбака. Беглецов приветствовал дружный обезьяний гул на разные лады.

— Мартышки? — удивился Бенджамин. Вернее, это почему-то первое, что ему пришло в голову до осознания, что за ними вернулись.

— Конечно! — усмехнулся Герк. — Кто же будет разбазаривать обученных для диверсий мартышек? Конечно, всех я не утащил. Тех, кто более бестолковые — выпустил.

— И как ты их намерен провозить? — поинтересовалась Нора. Кажется, она изначально верила, что за ними вернутся, или уже получила за этот день свою порцию стресса настолько, что не могла больше ничего бояться.

— Контрабандой, как и вас на самом деле, — беззаботно развел руками мужчина, даже не выговаривая за то, что они опоздали.

Вскоре они залезли в лодку, правда, пришлось крепко держать клетки с мартышками, на место которых они сели. Но лишние руки в перевозке животных Герку оказались кстати. А на горизонте вырисовывался нестройным контуром корабль, но до него предстояло преодолеть значительное расстояние. К счастью, день выдался тихим, море стелилось спокойной гладью.

— Ты ведь не просто контрабандист, — склонил голову набок Бен, вспоминая рассказы пиратов. — Здесь ты был союзником сопротивления.

На самом деле он просто не мог молчать, отвлекаясь от мыслей, все еще не веря до конца их спасителю.

— Просто-просто. Выгода она такая выгода, — отмахивался Герк, точно не желая казаться героем в чьих-то глазах, замечая: — Что-то девочка совсем приуныла.

Салли и правда сидела с остекленевшими глазами, неподвижно, словно статуэтка.

— Салли? Салли, с тобой все в порядке? — склонился над ней Бен, который сидел рядом, но был завален поклажей контрабандиста.

— Нет-нет, все нормально, — помотала головой она, тревожно добавив: — Насколько это может быть.

— Тогда следи за клеткой, — кивнул ей Герк, нарочито строго, на самом деле просто стремясь чем-то занять, подозревая, что ей несладко пришлось.

Вода, всюду вода… Или, может, кровь? Красная на закате. Много ее довелось повидать. Много ее остров выпил. Неужели теперь выпал шанс расстаться со всем этим ужасом?

Да, Бенджамину не выпала честь расквитаться лично с Ваасом, да, он не сумел уничтожить Хойта. Он просто бежал вместе с двумя освобожденными пленницами. Все что он уже сделал, показалось бы прошлому Бенджамину каким-то запредельным подвигом. Но нынешний героем себя не считал, корил за то, что не попытался вытащить Салли сразу, как только встретил. Он слишком долго ждал. И на руках их обоих оказалось немало крови. Но так уж сложились обстоятельства. Теперь хотелось одного — попасть на корабль.

О том, что делать дальше, уже на большой земле, Бенджамин пока не задумывался. Адреналин понемногу угасал в нем, а вместо него накатывала невероятная слабость, все тело болело. Клетки, из которых тянуло запахом встревоженных зверей, казалось, тяжелели с каждым мигом. Вновь темнело в глазах. Доктор едва различал, что Салли по-прежнему сидит с остекленевшим взглядом. Хотелось бы снова прижать ее к себе, поцеловать, встряхнуть. Теперь она была его, свободная. Но его. Однако клетки мешали шевелиться, а усталость — говорить.

Но вот и показался корабль. Ужасное корыто, ржавые бока которого походили на выщербленные стены разрушенного замка. Удивляло, как он еще держится на плаву. Но на что-то большее рассчитывать не приходилось, главное, что он мог пересечь ту часть океана, что отделяла остров от цивилизации.

Вскоре им скинули лестницу, говоря что-то на непонятном наречии. Герк бодро ответил. Бенджамин испугался, что беглецы рискуют попасть к каким-нибудь другим работорговцам. Хотелось верить людям, да не выходило, он теперь ощеривался, как побитый пес, на все незнакомое. Но в людей доктор верить начинал понемногу, когда Герк, погрузив все свои клетки на борт, провел беглецов на нижнюю палубу, показывая небольшое помещение, каюту.

Там ужасно пахло сыростью, соляркой и разными продуктами человеческой жизнедеятельности. На узких полках, похожих на нары, валялось серое от грязи и времени постельное белье. Но это место показалось раем. Тревога начала понемногу исчезать. Нет, никто их не пытался продать второй раз, никто не запирал в душных клетках. Герк приветливо размещался вместе с ними, кидая рюкзак на верхнюю полку.

— Так, каюта мелкая, на четверых. Нас шестеро. Поместимся, не очень толстые, — Герк задумался на миг, оглядев себя, рассмеявшись: — Ну… Я не о себе. Ладно, все, отдыхайте.

Но тут Бенджамин вспомнил, что выполнил только часть уговора с контрабандистом. И эта мысль пронзила новой волной ужаса и адреналина:

— Герк… Я… Я должен сказать… Когда мы ехали к тебе… Короче, нас…

— Нас захватили пираты, когда заподозрили побег. Мы еле выбрались, — твердо заявила Нора. О предательстве Салли она на всякий случай умолчала.

— Да. Короче, у меня нет тех денег, которые я обещал, — съежился доктор.

— И? — непонятно приподнял брови Герк.

— И все, — угрюмо подытожил доктор.

— За борт вас выкину, думаешь? Или продам? — еще раз рассмеялся укротитель, хлопая по-братски доктора по плечу.

— Если ты вывезешь нас, то я смогу перевести тебе на счет свои легальные сбережения, — тут же залепетал Бен, запнувшись. — Если я там еще считаюсь живым. Нет, в любом случае!

— Да зачем мне твои гроши, док? Вспоминай Джонни Дилендера! Классный был чувак, вот жаль, не знал я его лично, — твердил о своем контрабандист.

— А что он? — опешил на миг Бен.

— Он грабил банки, а не людей. По-моему, это романтизация, — подытожила мрачно Нора, все еще стоя возле дверей, как и Салли. Похоже, женщины были готовы в любой миг бежать.

— Кто знает. Люди верят в то, что им ближе, — пожал плечами контрабандист. — Короче, ты уже свое отработал. Главная задача — не высовываться, когда начнут досмотр!

Подвоха не оказалось, никакого, совершенно никакой опасности для беглецов корабль контрабандистов не нес. Герк ушел, потом принес немного супа непонятного вкуса, стараясь еще подбадривать. Бенджамин немного съел, но не осмелился накидываться на похлебку, показавшуюся самым невероятным лакомством, что он пробовал за всю жизнь. Но что еще действительно требовалось доктору — это отдых. Да, очень долгий отдых.

— На корабле есть врач? — шепнула контрабандисту Нора, видя, что Бен тихо заваливается набок, рискуя удариться головой о стену.

— Неа, — помотал головой Герк, подхватывая Бена. — Ты поспи! Знаешь, это универсальный метод лечения: просто лечь и заснуть на пару суток. Я проверял! Ото всего! От простуды, от расстройства желудка…

— Ты еще скажи, что от переломов, — слабо рассмеялся доктор на несуразицу, что молол безостановочно Герк, но от его слов становилось как-то легче. Они отвлекали от тяжелых мыслей. Даже Салли заулыбалась, но в глазах ее по-прежнему застыл страх, словно она не верила, что они почти спасены.