Переход на новые сроки службы с одновременным сокращением численности армии и флота не увеличит потребности в молодом пополнении при очередных призывах.

Сокращенные сроки службы при первом очередном увольнении вызовут необходимость уволить с действительной военной службы военнослужащих не одного года призыва, как это проводится в настоящее время, а двух годов призыва.

Так, с кораблей и частей флота с 5-летним сроком службы (где устанавливается срок службы в 4 года) должны быть уволены одновременно старшины и матросы, прослужившие 5 и 4 года, а из частей с 4-летним сроком службы (где устанавливается срок службы в 3 года) – прослужившие 4 и 3 года.

Учитывая, что предлагаемое сокращение сроков действительной военной службы влечет увеличение потребности в старшинах, сержантах и младших специалистах на замену ежегодно увольняемых в запас, Министерство обороны, в целях создания нормальных условий для перехода на новые сроки службы, просит утвердить проведение следующих мероприятий:

– переход на новые сроки службы установить с 1 января 1956 года…»

В тексте приводятся аргументы, доказывающие эффективность сокращения сроков службы не только на флоте, но и сержантов и солдат Военно-Воздушных сил армии и флота, береговой обороны, радиотехнических частей, кораблей пограничных войск и частей специальной службы КГБ с 4 лет до 3 лет.

12 августа 1955 года Жуков подал в ЦК КПСС справку-доклад (под грифами «Совершенно секретно» и «Особой важности») о сокращении численности Вооруженных Сил Советского Союза. В ней указывалась численность Военно-Морского флота (747 452 человек) и предлагаемое сокращение списочной численности Военно-Морского флота на 33 000 человек. Сокращение численности планировалась осуществить в том числе путем «переформирования Амурской флотилии в Военно-речную базу и Северо-Тихоокеанской флотилии в Военно-морскую базу 1 разряда».

Не все инициативы Жукова, касающиеся Военно-Морского флота, были поддержаны руководством страны. Наглядным примером может служить попытка министра обороны ходатайствовать о награждении Командующего Черноморским флотом вице-адмирала В. А. Пархоменко. 5 сентября 1955 года Жуков подал докладную записку в ЦК КПСС, в которой предлагал: «Учитывая его заслуги перед Военно-Морским Флотом и в связи с 50-летием со дня рождения, Министерство Обороны СССР вносит предложение о награждении вице-адмирала ПАРХОМЕНКО В. А. орденом ЛЕНИНА».

К этому документу прилагался Проект Указа Президиума Верховного Совета СССР.

Но через несколько дней руководство Министерства обороны получило ответ, в котором сообщалось о «нецелесообразности» данного награждения. Зам. зав. Административным отделом ЦК КПСС Золотухин отправил 14 сентября 1955 года в ЦК КПСС записку, в которой обращал внимание, что Пархоменко командует флотом с июля этого же года (к моменту подачи докладной записки Жукова Пархоменко командовал флотом меньше двух месяцев – он был назначен командующим 12 июля 1955 года, а 8 декабря 1955 года снят с этой должности после подрыва и гибели линейного корабля «Новороссийск» – А. Г.) и поэтому «достаточно проявить себя на этом посту не смог». А за участие в боевых действиях и выслугу лет Пархоменко уже был отмечен правительственными наградами…

Выдающий советский флотоводец адмирал Кузнецов, 3 марта 1955 года ставший (точнее будет сказать – звание было переименовано) Адмиралом Флота Советского Союза и первым заместителем Министра обороны СССР – Главнокомандующим Военно-Морским Флотом. На этом посту он уделял большое внимание технологическому перевооружению флота, в частности развитию авианосцев. Но при этом у Кузнецова возникали «непростые служебные отношения» со своим непосредственным начальником Г. К. Жуковым.

В своих воспоминаниях адмирал пишет, что «несколько раз предлагал маршалу Жукову найти время и выслушать меня в течение нескольких часов о состоянии флота. Я серьезно подготовился к этому и с картами надеялся доложить и разъяснить все, что ему будет непонятно. Он долго оттягивал мой доклад, наконец согласился и назначил время, я подобрал все материалы в двух экземплярах, один специально для него, набрал с собой для наглядности карт, чтобы более популярно излагать все вопросы. Но каково же было мое огорчение и разочарование, когда через 15 минут после начала моего доклада он беззастенчиво начал зевать. Несмотря на это, я, сдерживая свое негодование, продолжал докладывать. У него не хватило терпения, и через полчаса он прервал меня, попросив оставить весь материал в Генштабе с тем, чтобы потом «детально» познакомиться с ним. Что можно придумать еще более оскорбительного и грубого министру в отношении своего первого заместителя и Главнокомандующего Военно-Морским Флотом, чем такое, явно пренебрежительное, отношение к его докладу с зеванием во весь рот?

Не показывая вида, но, естественно, страшно расстроенный, я вернулся к себе в кабинет и задумался о причинах всего происходящего. Предположил, что, видимо, вопрос о моем нахождении на этой должности им уже предрешен, и он не считает целесообразным тратить время на разговоры со мной. Я готов был немедленно оставить пост, но мне не хотелось поступать так, чтобы это выглядело как мое личное нежелание служить с Жуковым.

Дни шли за днями, отношение Жукова к моим вопросам продолжало оставаться явно не в пользу флота. По проектам доклада он делал грубые замечания по телефону вроде: «Что там нагородили», «Я не могу подписывать эту чепуху», не давая одновременно своих четких разъяснений, в чем, собственно, «чепуха» и что там «нагорожено». Положение становилось невыносимым. С каждым днем Жуков становился все более нетерпимым, его мнения становились совершенно непререкаемыми. Теперь уже он не только не терпел возражений, но даже по чисто флотским специальным вопросам, в которых он, конечно, не мог подробно разбираться, делал свои категорические заключения, даже не слушая моего мнения как специалиста-моряка. Так, в разговоре по десантным средствам он мне заявил, что не собирается ими пользоваться, а пойдет куда потребуется на танках. Он спросил, знаю ли я, что были опытные учения с плавающими танками? Я ответил, что хорошо знаю, заметив одновременно, что учения проводились в бухте на Черном море, и обстановка там не имеет ничего общего с обстановкой на море или даже в проливе шириной в несколько миль. В ответ я получил очередную грубость, и разговор на этом закончился.

Докладывать высшему начальнику (Булганину) было бесполезно. Ухватившись за портфель Председателя Совета Министров, он абсолютно забыл все флотские вопросы, полагая, что они теперь полностью в компетенции Жукова».

Кроме того, адмирал Кузнецов в своих мемуарах отметил, что предлагаемая им программа судостроения «откладывалась из года в год, и, добившись обсуждения ее на Президиуме ЦК, я услышал мнение Жукова и Хрущева, что этот вопрос следует снова отложить на неопределенное время».

После выхода потерпевшей поражение во Второй мировой войне Италии страны-победительницы разделили итальянские боевые корабли в счет репараций между собой. Советскому Союзу, рассчитывавшему получить новые линкоры, достался лишь устаревший «Джулио Чезаре» (итал. – «Giulio Cesare», в честь великого полководца и правителя Гая Юлия Цезаря), спущенный на воду 15 октября 1911 года и вошедший в строй 14 мая 1914 года. Линкор, участвовавший в Первой и Второй мировых войнах, 3 февраля 1949 года в албанском порту Влёра был передан советской комиссии во главе с контр-адмиралом Г. И. Левченко. Приказом по Черноморскому флоту от 5 марта 1949 года этому линкору присвоили название «Новороссийск». С 1950 по 1955 год «Новороссийск» семь раз находился в заводском ремонте, последний раз – с 13 февраля по 29 марта 1955 года на Севморзаводе.

Вечером 28 октября 1955 года линкор вернулся из похода для участия в празднованиях по случаю 100-летия обороны Севастополя. 29 октября в 1 час 31 минуту под корпусом корабля (находившегося возле Госпитальной стенки Севастопольской бухты) с правого борта в носу раздался взрыв, эквивалентный тонне тротила, насквозь пробивший корпус корабля, вырвавший часть палубы полубака и пробивший в подводной части дыру в 150 м². В месте взрыва находились носовые кубрики, и поэтому в первые минуты катастрофы погибло более 150 человек. Спустя 30 секунд раздался второй взрыв по левому борту, в результате которого образовалась вмятина в 190 м². Чтобы спасти корабль, его пытались отбуксировать на мелководье, но распоряжением командующего Черноморским флотом вице-адмирала В. А. Пархоменко начатая буксировка была приостановлена. Затем запоздалое приказание о возобновлении буксировки оказалось бессмысленным, поскольку носовая часть уже села на грунт. Помимо этого, не сразу командующий Черноморским флотом позволил эвакуировать не занятых в спасательных работах моряков, которых на юте скопилось до 1000 человек. Когда решение об эвакуации было с опозданием принято, крен линкора начал стремительно нарастать. В 4 часа 14 минут «Новороссийск» лег на левый борт и вскоре уткнулся мачтами в грунт. Через восемь часов корпус судна полностью исчез под водой.