Вульф не возразил. Да что там – он даже не хрюкнул. Я продолжал щелкать, закончил с мильтониями и принялся за фаленопсисы. Минуты текли, пока не набежал целый час, а затем пошел второй. Было уже за полночь, пора ложиться, а я все стучал по клавишам. Вульф откинулся на спинку кресла, занавесил глаза веками и неустанно работал губами – вытягивал, втягивал и опять по новой. Мне было интересно, что́ из этого получится.

Наконец Вульф поерзал в кресле, сделал глубочайший выдох и открыл узкие щелочки глаз.

– Арчи?

– Да, сэр.

– Ты был прав.

– Да, сэр.

– Я действительно, как ты выразился, столкнулся с делом, которое мне не по зубам. Убийца либо слишком хитер, либо чересчур удачлив. Мистер Мур мертв уже почти четыре месяца, а мистер Нейлор – девять дней. И чем мы можем похвастать?

– Счетом на расходы.

– Да. Это беспрецедентно. В нашем распоряжении всего один факт, который может оказаться полезным. Променад мисс Ливси с мистером Нейлором. Но мы толком не знаем, важен он для следствия или нет, а выяснить это не в состоянии. Мы не можем заняться отделением подлинных улик от ложных, потому что не располагаем вообще никакими. В буквальном смысле. Но их нет и у мистера Кремера. Случалось ли с нами прежде что-то подобное?

– Нет, сэр.

– Вот именно. Не случалось. Я нахожу это интересным и стимулирующим. Что мы обычно делаем, когда не имеем улик? Известно тебе?

– Нет, сэр.

– Мы их фабрикуем. Начнем с одной, хотя, возможно, потребуется и больше. Попробуем в порядке эксперимента. Зачехли эту треклятую машинку, разверни кресло и послушай меня.

– Да, сэр.

Составление плана отняло у Вульфа едва ли не час. Я делал заметки. В итоге он с нажимом переспросил:

– Итак?

В ответ я нерешительно кивнул:

– Если ничего лучшего вам в голову не приходит, придется попытаться. Что ж, я рискну. Меньшее, чего мы можем добиться, это очередное убийство.

Наглядным показателем наших «успехов» стала перемена в отношении ко мне сотрудников отдела фондов «Нейлор – Керр», где я появился утром в понедельник. Бывали деньки, когда, шествуя по проходу, я ловил на себе сотни любопытных взглядов. Они остались в прошлом. Теперь мое появление привлекало не больше интереса, чем беготня разносивших почту курьеров.

Первым пунктом коварного плана шел визит – не слишком краткий – к Эстер Ливси. Желая удостовериться, что справлюсь с задачей прежде, чем Розенбаум призовет секретаршу для утренней диктовки, я через весь зал поспешил к ее кабинету, как только бросил плащ и шляпу в каморке, которую у меня еще не успели отобрать. Дверь стояла открытой нараспашку, но я прикрыл ее сразу, как вошел.

Мисс Ливси уже протерла стол и теперь разбирала на нем бумажные залежи. Бросила на меня косой взгляд и повернулась с гневным вопросом:

– Чего вы хотите?

Широко улыбаясь, я устроился на стуле.

– У вас выработалась вредная привычка интересоваться моими желаниями. Это все нервы.

– Чего вы хотите?

Она казалась постаревшей и несколько утомленной, но я даже не попытался убедить себя, будто мисс Ливси стала для меня всего лишь набором живых клеток, на девяносто процентов состоящим из воды. Меня по-прежнему не отвращала мысль, что эта женщина нуждается в моей помощи. А самое неприятное заключалось в том, что я уже приступил к исполнению плана, способного сделать эту помощь гораздо нужнее.

– Присядьте и расслабьтесь, – посоветовал я ей.

– Нет. – Она так и стояла со стопкой бумаг в руке. – Я пожалуюсь мистеру Розенбауму, что вы беспокоите меня, мешая работать.

– Ваше право, – согласился я. – Не стану отрицать, я беспокою множество людей, как и вы сами. В подобных обстоятельствах иначе и не бывает. Сомневаюсь, чтобы Розенбаум решился вышвырнуть меня вон. Поднимется страшный шум. Я буду отчаянно кричать, цепляться за дверные косяки. Может быть, даже вырвусь и начну метаться между столами. Впрочем, можете попытаться. Или не обращайте на меня внимания и занимайтесь своим делом. Я не наброшусь сразу, как вы отвернетесь.

Она раскладывала свои бумаги, стиснув зубы, так что от напряжения мышц все ее лицо исказилось.

– Кстати о вашей работе, – продолжал я. – Помните, вы как-то сказали мне, что вам тут нравится и что вы хотите сохранить место? Не думаю, что вам тут по-прежнему уютно, со всем этим беспокойством. Но если не хочется терять работу, поверьте, я вас понимаю. Сам вынужден зарабатывать себе на жизнь. Ну и не теряйте работу – увольтесь сами. У мистера Вульфа обширные связи, он знаком со старшим компаньоном одной из лучших и крупнейших адвокатских контор Нью-Йорка. Можете устроиться туда секретарем к кому-нибудь из боссов. Семьдесят долларов в неделю для начала, рабочий день с девяти тридцати до пяти, суббота – выходной, и вот уже восемнадцать лет они не забывают выплачивать своим служащим бонусы к Рождеству. Ваш кабинет будет втрое крупнее здешнего, два окна, два ковра, пишущая машинка по вашему выбору, хороший вид на гавань и статую Свободы. Что скажете?

Она возилась с бумагами, ни разу на меня даже не покосившись. Я принял это за добрый знак и принялся живописать яркими красками светлое будущее мисс Ливси в юридическом бизнесе. Для достижения желаемого эффекта мне требовалось провести с нею по меньшей мере четверть часа, еще лучше – минут двадцать. Поэтому я подошел к вопросу со всей обстоятельностью и рассмотрел его со всех возможных сторон.

Разглагольствуя дальше, я решил, что самым заманчивым аспектом моих фантазий станет для нее возможность поработать судебной стенографисткой, сулящая немалые выгоды и заключающая в себе массу увлекательного. Развивая мысль, я превзошел самого себя.

Прошло уже двадцать три минуты, но я собирался продолжать в том же духе, пока не настанет перерыв на обед. И тут за моей спиной послышался скрип дверных петель. Вывернув голову, я увидел Самнера Хоффа. Он прикрыл дверь, обошел стол, чтобы оказаться со мной лицом к лицу, и угрожающе прорычал своим низким голосом:

– Убирайтесь!

Это играло мне на руку. Что уж там, ничего лучше и вообразить нельзя. Я поднял глаза на Хоффа и сказал, подражая его оскорбительному тону:

– Сам убирайся, чертов настырный сукин сын.

Подобной реакции и следовало ждать от кавалера, который свалил Уолдо Мура зуботычиной на виду у всего «стадиона». Фактически Хофф дал мне понять, что я, возможно, был несправедлив к нему тогда, в офисе у Вульфа: на полном эмоциональном подъеме он все-таки годился в соперники. Впрочем, в тактическом плане казалось неразумным влепить ему прямо сейчас.

В любом случае представления Хоффа о рукопашной были до того несуразны, что у меня рука бы на него не поднялась. Когда я привстал со стула, он так размахнулся правой, будто единственный на всем белом свете имел кулаки и со всеми прочими мог не считаться. Уходя от столкновения, я отдернул голову в сторону и, пока Хофф восстанавливал равновесие, отступил к двери. Распахнув ее, я во всеуслышание объявил:

– Слишком поздно, Хофф! Вам ее уже не остановить, вы опоздали!

И припустил со всех ног. Промчался сквозь центральную часть «стадиона», на бегу поглядывая через плечо. Хофф бросился было в погоню, но остановился у четвертого по счету стола. Я же продолжал улепетывать, чем, естественно, приковал к себе всеобщее внимание. Достигнув противоположной стороны, я юркнул в свой кабинетик, схватил пальто и шляпу, выскочил наружу, вышел в холл, спустился на лифте, махнул таксисту на Уильям-стрит и назвал адрес Вульфа.

Своего работодателя я нашел в помещении для пересадки растений, где он вместе с Теодором изучал свежую партию грунта. Там было тепло и влажно, так что я устроился на высоком табурете, вытащил носовой платок и вытер лоб.

– Ну? – осведомился он.

– Дело сделано, сэр. Я провел с мисс Ливси более двадцати минут. Хофф вломился, чтобы выставить меня, но я обругал его и заставил погнаться за мной. Должно быть, кто-то ему донес. Везде шпионы.