– Не стоит. Вам уже лучше?

– О да, намного лучше. Мне бы действительно хотелось кое-что объяснить вам. Вас не затруднило бы подъехать сегодня вечером… вы ведь знаете мой адрес, правда? Просто небольшая квартира, где я живу вместе с мамой.

– В Бруклине.

– Да. Дом номер две тысячи триста девяносто четыре…

– Да, знаю. Думаю, смогу найти. А как насчет того, чтобы прокатиться со мной завтра в смешном стареньком седане мистера Вульфа? Куда-нибудь за город? Посмотрим, не пришла ли весна?

– Простите, но завтра я не смогу, мы с мамой собирались навестить друзей. Право, не беспокойтесь…

– Что вы, никакого беспокойства! – Мне в голову пришла вдруг одна идея. – Дело в том, что я такой нескладный, неуклюжий. Боюсь, произведу неприятное впечатление на вашу маму. Пожалуй, вам следовало бы узнать меня поближе, прежде чем приглашать домой. Вы представляете, где расположен ресторан «Рустерман»?

– «Рустерман»? Ну, конечно.

– Такое приятное тихое местечко с хорошей кухней. Быть может, встретимся в баре «Рустермана» сегодня вечером? Скажем, в семь?

– Что ж… Я не собиралась… Я вовсе не напрашивалась на приглашение…

– Ну что вы, я понимаю, вы не напрашивались. Но мне кажется, вам должно там понравиться. Будет очень весело. Мне-то уж точно. Придете?

– Ну…

– Вы придете.

– Хорошо, приду.

Я повесил трубку, дотянулся до перьевой ручки и подписал письмо для Сесили.

– Какого дьявола ты задумал собрать их всех вместе? – пробурчал Вульф.

В ответ я широко улыбнулся:

– Бог знает, а я – нет. Просто-напросто я чертовски общителен. И терпеть не могу разочаровывать женщин.

Он заглянул к нам за день до того, как словил пулю.

Бен Дженсен был издателем, политиком и, на мой взгляд, полным олухом. Закрадывается подозрение, что он согласился бы и заплатил бы за те армейские секреты, которые ему предлагал приобрести капитан Питер Рут, да вот беда: Дженсен не знал толком, как пустить их в ход, не навредив при этом самому себе. Одним словом, он решил зря не рисковать и, как послушный мальчик, пошел на сотрудничество с Ниро Вульфом. Все это случилось за пару месяцев до описываемых событий.

Ну так вот, во вторник спозаранку Бен Дженсен позвонил нам и сказал, что желает встретиться с Вульфом. Когда я ответил, что Вульф, как обычно, возится со своими орхидеями и освободится только к одиннадцати часам, он немного поворчал и сообщил, что явится ровно в одиннадцать.

Пришел он за несколько минут до условленного времени. Я проводил его в кабинет и предложил устраиваться в красном кожаном кресле. Водрузив туда свое костлявое туловище, Дженсен устремил на меня взгляд и произнес:

– Вроде я вас помню. Вы, часом, не майор Гудвин?

– Он самый.

– Вы в гражданском.

– А я как раз заметил, что вам не мешало бы подстричься, – ответил я. – В вашем возрасте при такой седине куда приличнее смотрится короткая стрижка. Ну что, продолжим перемывать кости друг другу?

В этот момент мы услышали, как из прихожей донесся лязг – это остановился личный лифт Вульфа. Мгновение спустя в кабинет вошел сам босс. Поздоровавшись с посетителем, он опустил свою тушу, двести шестьдесят с лишним фунтов, в сработанное на заказ, специально для него, кресло.

– Мне бы хотелось вам кое-что показать, – промолвил Бен Дженсен. – Я получил это письмо сегодня утром.

С этими словами он извлек из кармана конверт и, встав, протянул его Вульфу. Тот взглянул на конверт, вытащил из него какую-то бумажку и, ознакомившись с ней, передал и то и другое мне. На конверте от руки печатными буквами было аккуратно выведено: «Бену Дженсену». Судя по краям бумажки, ее откуда-то вырезали – ножницами либо острым ножом. Текст, уже не рукописный, а отпечатанный типографским способом, крупным шрифтом, гласил:

– Чего же вы хотите, сэр? – негромко осведомился Вульф.

– Могу совершенно бесплатно сказать вам, откуда взят текст, – вставил я.

– Хотите сказать, что знаете, кто это послал? – резко повернулся ко мне Дженсен.

– Ну что вы! За такие сведения я бы потребовал с вас плату. Я про другое. Это вырезка из рекламы кинофильма «Встреча на рассвете». Фильм века. На прошлой неделе я видел эту рекламу в «Американ мэгэзин». Думаю, сейчас ее печатают все журналы. Если бы вы смогли выяснить…

Вульф шикнул на меня и снова, все так же негромко, обратился к Дженсену:

– Чего же вы хотите, сэр?

– Что мне делать? – с напором спросил наш гость.

– Понятия не имею. У вас есть предположения по поводу того, кто мог отправить вам это письмо?

– Не имею ни малейшего представления, – сокрушенно признался Дженсен. – Черт, как же мне все это не нравится! Это вам не пустые угрозы от безымянного психа. Судите сами! Здесь все четко и ясно. Думаю, кто-то попытается меня убить. Но кто? За что? Когда? Весь ужас заключается в том, что я ничего не знаю. Полагаю, выяснить это теперь невозможно – об этом не может быть и речи. Но мне нужна защита. И я готов вам за нее заплатить.

Я прикрыл рот рукой, чтобы скрыть зевок. И так уже ясно, чем все кончится. Ничем. Ни тебе дела, ни достойной оплаты, ни азарта. Я прожил в доме Ниро Вульфа на Тридцать пятой улице уже немало лет. И в какой только роли мне не доводилось выступать: надоеда, притворщик, проныра, мальчик на побегушках – одним словом, правая рука босса в непростом сыскном ремесле.

За все минувшие годы мне раз пятьдесят доводилось слышать, как Вульф говорил напуганным посетителям разного возраста и положения в обществе, что если некто решил их убить, то, проявив определенную настойчивость, он непременно добьется своего.

Время от времени, когда наш банковский счет приходил в плачевное состояние, босс предлагал клиентам по двойной ставке услуги телохранителей: Кетера, Даркина, Пензера или Кимса. Сейчас, увы, шла война, и все эти парни сражались на фронтах – кто с немцами, кто с японцами. А кроме того, мы только что получили от благодарного клиента чек на пятизначную сумму.

Естественно, Дженсен разозлился и дал волю языку, на что Вульф лишь пробубнил, что клиент, возможно, заинтересует своим рассказом полицию. Он также выказал готовность отрекомендовать надежные детективные агентства, которые предоставят Дженсену телохранителей, готовых защищать его, пока он жив, за шестьдесят баксов в сутки. На это Дженсен ответил, что не за тем пришел, – ему нужны мозги Вульфа. Однако мой работодатель лишь поморщился и покачал головой. Тогда Дженсен поинтересовался: а как насчет меня, Гудвина? Вульф и тут его разочаровал: майор Гудвин состоит на действительной военной службе в армии США.

– Но он же в гражданском, – проворчал Дженсен.

– Офицерам военной разведки, выполняющим особые задания, дозволяются определенные вольности, – терпеливо объяснил Вульф. – Особое задание майора Гудвина состоит в том, чтобы всячески помогать мне при исполнении поручений, доверенных армией. За что я, кстати, не получаю ни копейки. К сожалению, на частный сыск у меня практически не остается времени. Думаю, мистер Дженсен, вам имеет смысл некоторое время проявлять разумную осторожность. Например, я бы не советовал вам пускать в ход язык, когда вы заклеиваете конверты. Или делать что-то подобное. Видите клеевую полосу на клапане? Нет ничего проще заменить клей на ядовитую смесь. Открывая дверь, становитесь к ней боком в сторонке и резко дергайте ручку на себя – или, наоборот, толкайте, смотря по тому, в какую сторону открывается дверь. Только после этого можете переступить порог. Ну и так далее. Принцип вы поняли.

– Господи боже… – пробормотал Дженсен.

– Вот именно, – кивнул Вульф. – Однако не стоит забывать, что если тот, кто вам угрожает, не врун, он сильно сократил себе пространство для маневра. Он утверждает, что будет смотреть, как вы умираете. Это существенно ограничивает выбор орудия и способа убийства. Неизвестный непременно должен присутствовать при том, как вас настигнет смерть. Будьте бдительным и осторожным – в разумных, естественно, пределах. Ничего другого я вам посоветовать не могу. Пошевелите своими мозгами, а о моих забудьте. Пока оснований для паники нет. Арчи, сколько народу за последние десять лет угрожало лишить меня жизни?