Через секунду Кэмерон сдался:

— Уже несколько дней я ощущаю всякие отклонения от нормы, только не могу определить, что не так. Но как только нарисовался неандерталец, все прекратилось. Остался только низкий гул энергии. Так бывает, когда слышишь гудение динамиков еще до того, как появляется машина, в которой играет музыка. Что-то буквально маячит на носу, и я не знаю, что именно.

— То есть он не колдун? — спросила Брук.

— Кто? — Подруга молча сунула в рот еще салата, и Кэмерон уточнил: — Откуда вообще взялась эта идея?

— Ну, так. Просто догадка.

Кэмерон нахмурился. Стало ясно, что он волнуется, потому что к пицце даже не притронулся. Такого еще никогда не было.

— Джаред на твоем радаре не объявлялся? — в тысячный раз спросила я.

Отодвинув пиццу в сторону, Ласк покачал головой.

В тишине мы просидели добрых полчаса, и в конце концов Эшли решила попробовать свой сэндвич.

— Как это работает? — спросила она, прожевав кусочек. — Я о твоих видениях. Как ты это делаешь?

Глюк удивленно уставился на нее. Надо будет позже все ему объяснить.

Было как-то неловко говорить на эту тему с кем-то, кроме друзей и родных. Я не знала, сколько можно рассказать Эшли, но ведь она два месяца хранила нашу тайну. Само собой, причины у нее были далеко не благородные, раз уж в ее планы входили принуждение и шантаж, но хранить секреты она явно умеет.

Убедившись, что Глюк уже нормально дышит, я ответила:

— Иногда я к кому-то прикасаюсь и вижу картины из прошлого и будущего этого человека. Но только в том случае, если там есть что увидеть. Не всегда срабатывает. — Я наколола на вилку кусок морковки. — А иногда срабатывает чересчур хорошо.

Эшли свела брови.

— Что значит «есть что увидеть»?

Я откинулась на спинку стула.

— Ну, слава богу, видения возникают не каждый раз, когда я к кому-то прикасаюсь. Если есть что-то важное, я это вижу, но не всегда. Видения то приходят, то нет, и я не знаю, как это объяснить.

Смерив всех нас неуверенным взглядом, Эш спросила:

— Ну а с Айзеком как? Ты сумеешь увидеть, в чем там дело?

— Не узнаю, пока не попробую. Надеюсь, что сумею.

И я действительно надеялась. Если Айзек что-то видел или что-то знает о происходящем в Райли-Свитч (но что важнее — о том, что случилось с Джаредом), я хотела это выяснить.

— Я тоже на это надеюсь, — тихо проговорила Эшли.

Бруклин подалась ко мне:

— Ты уверена, Лор? Ты ведь сама говорила, что это может быть опасно.

— Ситуация стоит того, чтобы рискнуть моим душевным здоровьем. Если он знает что-то, что может нам помочь…

— Поняла. Только не делай этого без меня, договорились?

Я уже собралась было спросить почему, как вдруг услышала чей-то голос:

— Улыбочку для фото!

Моргнув, я осмотрелась по сторонам, но мой взгляд тут же прилип к чему-то справа. Столовка рассеялась. Появились деревья и игровая площадка для маленьких детей. Я оказалась в видении, но ни к кому не прикасалась. Мало того, никого, к кому я прикасалась в последнее время, в видении не было.

Снова осмотревшись по сторонам, я увидела девочку из одиннадцатого класса. Кажется, ее зовут Мелани. Она фотографировала детей, совсем еще малышей. Наверное, из садика. Среди них стояло несколько старшеклассников, и все позировали для фото, держа в руках большой плакат. На плакате были десятки разноцветных отпечатков детских ладошек, а посередине ярко-красными буквами было написано «СПАСИБО».

Образы проплывали мимо меня, словно я оказалась под водой. Не слишком четкие, но и не очень расплывчатые. Звуки казались лишь слегка приглушенными, а свет — чуточку ярче привычного.

— Скажите «ДА» грамотности! — воскликнула Мелани, и дети наперебой стали кричать за ней слова, пока она делала несколько снимков подряд.

На последней фотографии, как раз когда плакат выскользнул из руки какой-то девочки, меня ослепилось яркой вспышкой. Я снова моргнула и увидела четырех людей, которые сидели вместе со мной и разговаривали. Я вернулась в столовую, где Бруклин вовсю распекала Кэмерона на тему приличного поведения за обедом.

На меня с любопытством посмотрела Эшли:

— С тобой все в порядке?

— Вы это видели?

Брук тут же замолчала и заозиралась по сторонам:

— Что видели? У тебя было видение?

— Ага. Вроде того. Но оно было очень странное.

Подруга придвинулась ближе, и все последовали ее примеру.

— Я видела Мелани Как-то-там. Она одиннадцатиклассница, если верить ежегоднику. И она фотографировала маленьких детей на какой-то площадке.

— Минуточку! — с придыханием влез Глюк. — У меня тоже видение! — Одну руку он поднял над головой, а пальцы другой прижал ко лбу. — У них в руках был плакат с надписью «СПАСИБО»?

У меня распахнулись глаза.

— Точно!

Брук сложила на груди руки и разочарованно развалилась на стуле.

— Так и знал, что я экстрасенс! — вздохнул Глюк.

Эш терпеливо улыбнулась.

— Очень смешно, Лор, — помрачнела Бруклин. — Я ведь и правда волнуюсь. Если нам предстоит спасти мир, ты должна серьезнее относиться к своим обязанностям. И к своему душевному здоровью тоже.

Сказать, что я озадачена, было бы капитальным преуменьшением.

— О чем вообще речь?

Кэмерон постучал пальцем по столу, и я поняла, что он вовсе не улыбается, как остальные, а смотрит на меня с искренним любопытством. Я глянула туда, куда он показывал. То есть на газету, которую принесла Брук, и которая лежала на столе под моим локтем. На первой странице в качестве иллюстрации к статье о грамотности красовалась та самая фотка, которую сделала Мелани в моем видении за секунду до того, как плакат выскользнул из руки девочки. Малыши махали и смеялись. Старшеклассники улыбались и держали в руках по ребенку. Плакат располагался прямо перед героями снимка, только сам снимок был черно-белый, а мое видение так и играло красками.

— Вам предстоит спасти мир? — переспросила Эшли.

Стиснув зубы, я мрачно покосилась на Бруклин.

— Нет. То есть не совсем. Не весь мир, а скорее одну кафешку.

— Ага, — тут же подхватила подруга. — Всего лишь кафе. У него неприятности. В финансовом смысле.

Эшли тихонько рассмеялась:

— Лжецы из вас, ребята, никакие!

В этот момент она мне показалось удивительно красивой. Темные волосы до плеч, большие карие глаза… Мне тоже хотелось карие глаза. У всех крутых ребят карие глаза.

Как раз когда я собралась защищать свои скудные навыки во вранье, к нашему столику приплыло создание, чье имя лучше не произносить вслух. И глаза у этого создания были, кстати, голубые.

Остановившись возле стола, барышня осмотрела нас по очереди, явно выискивая Джареда, а не найдя его, демонстративно отвернулась. Похоже, нашей так называемой дружбе пришел конец. Мы разошлись, как в море корабли. Или как два самолета в час пик, которые едва не сталкиваются в воздухе, попутно чуть не погубив десятки невинных жизней.

— Эш, — начала Табита, перебросив за плечо блондинистый локон, — что это ты удумала?

От одного только звучания ее голоса я все съежилась, словно в нем заключалась какая-то парализующая суперсила.

— В смысле? — уточнила Эшли.

— Это не наш столик! — фыркнула Табита.

— Надо же, я и не знала, что мы успели обзавестись недвижимостью. — Эш махнула рукой, имея в виду всю столовую. — Я-то думала, что могу сидеть, где хочу. Дикость, правда?

— Ясненько. Ну, как тебе угодно. — С этими словами Табита переключилась на меня и состроила липовую жалостливую мину. — Сожалею по поводу твоего наряда.

Бруклин тут же бросилась на мою защиту:

— А я сожалею по поводу твоей физиономии.

Кажется, огрызаться у нее получается все лучше и лучше.

Усмехнувшись, Табита посмотрела на Эмбер — свою подругу и подельницу:

— Ну и ну! Похоже, меня поставили на место.

— И весьма удачно, — согласилась Эмбер.

Эшли наклонилась вперед и улыбнулась так же мило, как улыбалась Глюку:

— Если что и вызывает сожаление, так это вполне взрослые девушки, которые до сих пор носят розовое с оранжевым.

У Табиты словно дыхание сперло. Она глянула на свой розовый наряд, а потом — на оранжевый браслет.

— В общем, — продолжала Эшли, — одеваются, как в третьем классе.

Бледная кожа Табиты приобрела ярко-алый оттенок. Губы сложились в тонкую линию, но довольно быстро изобразили натянутую улыбочку.