Глава 21

18:10

То, что я больше не играла за триады, означало, что у меня отсутствовал доступ ко всему их забавному оборудованию для наблюдения, отсюда и мое запасное предложение. После того, как Фин переварил и понял, что это наш лучший вариант, я позвонила Авроре и рассказал ей о плане. Она с готовностью согласилась помочь, оставив Ави в надежных руках Джозефа.

Мы разделились на парковке мотеля. Я забралась в арендованную машину, а Фин и Вайят пошли пешком. В конце квартала они остановились на перекрестке, и Вайят оглянулся. Я выдержала его взгляд, хотя и сомневалась, что он мог видеть меня на расстоянии. Мы не попрощались и не обменялись пожеланиями удачи. Я все еще злилась, и он это знал. А еще он понимал, что сейчас не время разбираться со всем этим.

Как только они добрались до следующего квартала, я выехала со стоянки и повернула на север. Мне снова пришлось переправляться через реку, а ехать на север к мосту на Уортон-стрит было быстрее. Всю дорогу я размышляла о том, что у меня нет оружия. Вайят обыскал машину, пока я звонила Авроре. Он нашел лишь монтировку и аварийный дорожный набор с двумя сигнальными ракетами. Эти три предмета лежали на пассажирском сиденье рядом со мной — моя единственная компания.

Нет, не совсем так. Мой серебряный крест был потенциальным оружием, если я подойду достаточно близко к Сноу, чтобы использовать его. Но я предпочла бы до этого не доводить. Хотя собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы предотвратить смерть этих чопорных светских львиц, я не могла заставить себя жаждать крови Сноу и Колла. Понимала, какая боль привела их к пропасти, у которой мы все стояли.

Мы с Коллом/Коулом были поразительно похожи и в то же время сильно отличались друг от друга. Мы оба погибли по чьему-то приказу. Мы оба получили свои жизни обратно от одного и того же человека — Вайята Трумена. Причины не имели значения, только конечный результат новой жизни — пробуждение в одиночестве, среди незнакомых людей, неуверенные в том, что привело нас к этому моменту или куда идти дальше. Новая жизнь Коула выглядела бесконечно тяжелее моей. У меня был Вайят, чтобы направить меня и помочь восстановить мои воспоминания. Коул оказался один.

Одиночество служило моему дару так же верно, как это одиночество помогало разжигать месть Коула.

Я бросила машину в двух кварталах к северу от нашего предполагаемого периметра, на противоположной стороне от того места, где искали триады, а затем двинулась на юг к театру. Спрятав сигнальные ракеты за пояс джинсов, а монтировку сжав правой рукой, я держалась поближе к переулкам и теням, двигаясь быстро и тихо. Наступили сумерки, поэтому теней было много. Проезжающие машины и случайные прохожие не обращали на меня никакого внимания, пока я двигалась к намеченной цели.

Каменное офисное здание знавало лучшие времена. Находясь в двух кварталах от театра, между сигаретным магазином и заколоченным жилым комплексом, выставленным на продажу, оно было закрыто в этот воскресный вечер. Я нырнула в переулок между ним и сигаретным магазинчиком, пробираясь мимо мусорного контейнера, полного гниющих картонных коробок. Не заметив никого на улице, я присела на корточки и стала ждать.

Секунды тикали в такт ударам моего сердца. Я держала монтировку на коленях, не обращая внимания на отвратительный запах плесени, металла и застарелой воды. Вдалеке просигналил автомобильный гудок. Ему ответил другой. Крик птицы испугал меня, и я вскинула голову. Воздух зашевелился, и в переулок опустилась тень. Птица с прекрасными карамельного цвета перьями, усеянными черными крапинками, и сероватой мордочкой смотрела на меня с земли. Ее маленький крючковатый клюв раскрылся, и тихий клекот отразился от каменной стены позади меня.

Я встала, когда пустельга — по телефону Аврора сказала мне, что это ее птичья форма — преобразилась. Ее тело росло. Перья исчезли, сползая вверх к ее голове и превращаясь в длинные, густые завитки волос, а в других местах сменились на нежную персиковую кожу. Длинные крылья превратились в руки, когтистые лапы — в тонкие ноги. Только глаза Авроры, казалось, остались такими же круглыми и ярко-голубыми, какими они были в ее облике пустельги. Ее живот все еще был округлым, а груди — набухшими от недавней беременности, но она не выказывала никакой стеснительности по поводу своей наготы.

— Их отвезли чуть дальше, выше на две улицы, — рассказала Аврора. — Кроуфорд-стрит, кирпичное здание с пожарной лестницей и оранжереей на крыше. Оно недалеко от театра.

— Спасибо.

— Мне продолжать следить…

— Нет, дальше я сама. — Я не позволю ей ввязываться в эту драку, не с ребенком, оставшимся дома, который, вероятно, весит на пять фунтов тяжелее, чем она сейчас.

Она прищурила глаза, рот сжался в тонкую линию, идеально имитируя Фина. — Моя семья тоже там, Эвангелина. Я сильнее, чем ты думаешь. — В доказательство ее правоты, на спине у нее выросли длинные и заостренные крылья, совсем как у Фина, когда он менял форму. Она позволила им раскрыться на всю ширину переулка, впечатляя своими размерами и различными оттенками черного, карамельного и белого. Мышцы дрожали от прибавки в весе во время беременности.

Она права.

— Ты можешь осмотреть театр?

Моя просьба успокоила ее, но она продолжала стоять с распростертыми крыльями, как ангел-хранитель. Существо из легенд и мифов — точно такое же, каким когда-то считался ее народ. — Тебя подвезти? — спросила она.

Я моргнула. Не совсем незаметная форма путешествия, но активность в этой части города относительно мала в сумерках воскресным вечером. Хорошо, что мы не пытались сделать это в рабочее время в будний день, иначе наша фотография, вероятно, оказалась бы на первой странице чьего-то веб-сайта о заговорах. Я сняла цепочку с крестиком и сунула ее в карман. Нет смысла рисковать серебром.

Повернулась и приняла ту же позу, что и с Фином, скрестив руки на груди, прижимая монтировку к груди. Аврора подошла ко мне сзади, прижалась грудью к моей спине. Определенно, я никогда не находилась так близко к обнаженной женщине. Она обхватила меня руками под ребера, крепко сжимая их.

— Держись, — предупредила она.

Предупреждение опоздало, я не успела собраться с духом. Мы взлетели и понеслись по воздуху, звук ее крыльев и порыв ветра эхом отдавались в моих ушах. Я не ожидала от нее ни скорости, ни силы, но она несла меня с легкостью. Над крышами, дальше на два квартала, а потом она так низко пронеслась над пустой улицей, что я чуть не закричала, уверенная, что мы вот-вот разобьемся. Еще одна улица в том направлении, а затем она резко свернула налево, в еще один переулок.

Этот был шире остальных, достаточно большой, чтобы в нем мог проехать фургон, и в нем не стояло никаких мусорных контейнеров. Аврора поставила меня на дрожащие ноги, и я втянула воздух, впервые осознав, что забыла дышать во время нашего полета. Моя грудь болела от давления монтировки.

— Черт возьми, — пробормотала я, все еще тяжело дыша.

— Иди по этому переулку до конца, а потом поверни направо, — деловито сказала Аврора. — Слева будет пожарная лестница и здание, которое тебе нужно. Удачи тебе, Эвангелина.

— Тебе тоже, и будь осторожна.

С сияющей улыбкой она снова превратилась в пустельгу и улетела в темнеющее небо. Я побежала по переулку, благодарная, что меня доставили так близко к месту назначения. Пожарная лестница не была выдвинута. Впрочем, это не имело значения. Я сосредоточилась на самом высоком уровне, как раз под самой крышей, и закрыла глаза. Скользнула в потрескивающую энергию разрыва, растворилась, переместилась и материализовалась прямо там, где я и хотела быть.

Перемещение становилось все легче и легче.

Желудок скрутило в узел, адреналин зашкаливал, и я выглянула из-за края крыши. Шесть дюймов камня осыпались вниз примерно на три фута на широкую открытую площадку. Прямо передо мной лежали десятки цементных плит, уложенных без какого-либо реального рисунка, создавая что-то вроде внутреннего дворика. В двадцати с лишним футах по плитам располагались лестница и лифт. Сразу за ними, с темными стеклами, видневшимися по обе стороны строения, находилась оранжерея.

Никто, казалось, не стоял на страже, от чего я одновременно испытала облегчение и удивление. Неужели Колл настолько уверен в себе, что не нуждается в защите? Звуки города казались такими далекими, ночное небо — одеялом, скрывающим наши действия от мира.

Дверь, ведущая на лестницу, со скрежетом распахнулась, и я нырнула вниз, скрывшись из виду, с гулко бьющимся сердцем.

— Сюда, — сказал кто-то. Женский голос, знакомый. Шпионка Айслин, Элери?

Послышались шаги множества людей, шарканье ботинок по бетону, а затем та же самая дверь захлопнулась.

— У твоего босса любовь к садоводству? — спросил Вайят, слегка запыхавшись. Моя рука дернулась на звук его голоса, и я крепче сжала монтировку. Кто-то хихикнул. Чертовски удачное время. Они, должно быть, поднялись на восемь лестничных пролетов.

Я напрягла слух, их шаги почти стихли. Потом что-то взвизгнуло — может быть, дверная петля? Несмотря на опасность, еще раз выглянула из-за края крыши, как раз вовремя, чтобы увидеть, как с левой стороны теплицы захлопнулась дверь. По-прежнему никаких признаков охраны периметра. Но это не значит, что никого нет. Я не могла сидеть и ждать. Пришлось рискнуть.

Я закрыла глаза и снова перенеслась. Знакомая тупая боль возникла между моих глаз, усиливаясь, когда я материализовалась перед лестничным навесом. Прижалась спиной к металлической обшивке и стала ждать. Никто не поднимал тревогу и не стрелял в меня. Я еще раз огляделась вокруг, ближе к оранжерее. Стекла либо закрашены изнутри, либо покрыты чем-то темным. Я не могла видеть сквозь них, но это не означало, что те, кто находился внутри, так же слепы.