Софья даже не обернулась, словно все предсказывало его появление, словно чувства настолько истончились и обострились, что улавливали незримые перемещения стража. Вот такие они, создания сумрачных далей, бесприютные странники невидимых дорог — кому являются во снах, кто слышит их шаги в ночном шепоте, кто вскакивает в часы перед рассветом от беспричинной паники. А это просто прошла чья-то смерть… Ступила неслышно мимо, достигла цели и ушла. Увела.

— Я не смерть. Я человек, — считывал мысли и неоформленные в них ощущения пришелец. Он не торопился начинать разговор, не отрывал Софью от созерцания весенней метели, бьющейся в стекла клоками ветра и белыми гроздьями. Хозяйка комнаты не шевелилась, лишь небрежно набрасывала на плечи плед, который не согревал и не закрывал ноги. Ей казалось, что семь лет назад до этой вещицы дотрагивался Раджед, поэтому чудился оттиск специй. Впрочем, тогда он был иным, пугающим и злым. Изменилось ли что-то ныне? Они ведь совершенно не знали друг друга. Хотя… Может, он так считал. Софья же ведала нечто, делила секрет с Сумеречным. Тяжкую тайну, отчего при появлении стража лицо ее окаменело, вытянулось восковой маской, которые снимают с покойников.

Страх подползал из всех углов черными тараканами, свербел под кожей ворсинками паучьих лапок. Но воспринимался, словно нечто отдельное, отчужденное, пусть и непреодолимое. Неизбежность собственного выбора терзала хуже этого бунта тела. Если бы обнаружить в душе хоть каплю сомнений, хоть тень нерешительности! Нет — в ответ на все возможные вопросы встала гранитная плита. Сбежать, отвергнуть, отринуть собственный выбор после стольких лет означало перестать существовать при жизни. Перелистывать календарь, отсчитывать дни, вслушиваться каждое утро в пиликанье будильника, но утратить себя. Потерять свою душу, точно каменный мир.

— Эйлис потерял свою душу, — вторя голосом заоконного ветра и холода продолжал вестник. — Готова ли ты отдать свою жизнь, чтобы целый мир вернул ее?

Он не шевелился и, казалось, говорил, не разжимая губ. Весь его облик обратился в монолит, фальшивую оболочку для пугающей сущности. Ночь майской метели не требовала скрываться, срывала покровы учтивости и недомолвок, словно первые молодые листья — так необходимо для безрадостных вестей. Если бы только не мерзли руки, если бы не немели ноги! Все лишь холод, даже не озноб от того, что требовал страж. Софья нервно дернула плечами:

— Сразу так. Жизнь. Не демон ли ты, страж? — голос дрогнул, пальцы, простертые к ледяному стеклу балконной двери, болезненно скрючились; лишь на миг. — Но ведь Эйлис вовсе не мой мир. Нельзя ли спасти так Землю? Остановить все войны, голод, страдания…

Она замолчала, бормоча последние слова едва уловимым шепотом, который переполняла великая печаль. Вновь в голове проносились то сводки новостей, то случайные разговоры, словно она слышала каждого в разных уголках мира так же ясно, как родителей или сестру. Если бы умереть за счастье всего мира, принести свою жертву, то, может, и не так страшно. Но семья, близкие… все это привязывало к земной суете, пробуждало непреодолимое противление превращению в орудие некого высшего замысла. Не хватало смирения, потому что не обнаруживалось достаточно доверия. Ведь кто такой этот Страж? Вездесущий проводник между мирами, хитрец и мистификатор, которому совесть позволяла многие годы скрывать важные факты даже от самого близкого друга. Пусть в том состоял договор с Софьей, но все же… Страж вел свою игру. И это будило безотчетный бунт, хотелось назло всей этой обреченности и перезвону до предела натянутых нервов окунуться с головой в круговерть жизни, жадно припасть к ней, как к источнику посреди пустыни. Но Софья лишь стиснула зубы и порывисто обернулась, когда собеседник эхом снежного вихря проговорил:

— Мир Земли идет по своему намеченному пути, а Эйлис сбился из-за гордецов, что пестовали свою силу. И… из-за меня.

Теперь он стыдливо отвернулся, пряча глаза, сливаясь с мраком комнаты, в которой ветер хрустел краем белесого пакета. Каждый шорох и звук отдавал гипертрофированной реальностью. Ее просили погибнуть ради исправления чужих ошибок? Возмущение накатывало на нее волнами, что сбивали с ног, лишали опоры.

— Даже так, — сжала кулаки Софья, сухо отрезая: — Что ж… Я подозревала. Кажется, я сейчас говорю, как Валерия, — спохватилась она, куснув обветренные губы. — Всегда кто-то совершает грехи, а ради их искупления убивают других. Что же вы, сильные и могущественные, испытываете нас за свои ошибки?

Софья вздохнула, прошлась по комнате, но не чувствовала замерзшими ступнями пол, точно уже превратилась в жемчужного призрака.

— Потому что в нас нет того, что есть в тебе, — с робкой теплотой проговорил Эльф, горестно качая головой: — Я своей тьмой никого не вылечу. Могу поддерживать равновесие, могу на время отводить угрозы. Но все, что я пытаюсь сделать во имя добра, оборачивается катастрофами. Это и есть проклятье.

— Но вы предлагаете мне умереть, — без выражения отозвалась Софья.

Негодование прошло так же быстро, как затопило потаенные закрома духа. Обвинения не складывались жестокой мозаикой игл.

— Я лишь предупреждаю. Это твой выбор. Если ты ответишь «нет» на зов Эйлиса сейчас, то я заберу у тебя жемчужину и сотру все воспоминания, — словно запоздало оправдывался Сумеречный. — Ты станешь прежней Софьей. Разумеется, с дипломом историка и всем, что ты делала за семь лет в своей обычной человеческой жизни.

Предложение звучало заманчиво в сложившейся ситуации. Софья измучилась, истосковалась по обычным человеческим радостям и стремлениям. В последнее время ей все чаще казалось, что жемчуг выпивает из нее последние силы. Искушение подтачивало неоспоримым желанием жить, а не исправлять ошибки стража.

— Значит, я забуду и Раджеда? — внезапно окатило ледяным водопадом осознания. Софья прекратила бессмысленные перемещения по комнате, застыв вытянувшейся статуей. Из углов тянуло мраком, из-за окна гудела вьюга, трепыхались несчастные листья. Хаос ночного пространства разверз бездну, в которой не обретался страж, его предложение невозможного выбора, ничего, кроме чаши весов: жизнь и забвение или риск и Раджед.

— Да. Он окаменеет вместе с миром.

— Тогда какой в этом смысл? — Софья нахмурилась, кидая неодобрительные и почти исполненные презрением взгляды в сторону Сумеречного. Зачем же он семь лет мучил друга, ничего не рассказывал ему, если единственное предназначение принявшего жемчужный талисман — это гибель? Все обстоятельства сложились странными созвездиями, острыми пиками, перечертившими карту судьбы. Совпадения, люди, случайные слова, древние самоцветы — все выстроилось в единый ряд. И главным в нем вне всякой логики и доводов молодого тела оказалось нежелание забывать.

— Но ты же умрешь. Ради Эйлиса. Позволь рассказать тебе о жемчуге.

— Это камень жертвы. Я знаю, — оборвала Софья хладнокровно, но вежливо.

— Да. И жемчужные льоры Эйлиса не жили дольше людей. Они не обладали ни особой силой, ни способностью защититься. Их легко и незаметно уничтожил Аруга Иотил. Но с тех пор пробудились дымчатые топазы — первые вестники смерти. Жемчужные льоры одни из последних поддерживали равновесие.

Эльф рассказывал с увлечением, торопливо, словно за каждую паузу терял что-то, словно в периоды невольного молчания за ним гнался некий монстр тишины, после визита которого уже не вымолвить ни слова.

— Льоры искали причины окаменения где угодно, но не в самих себе. А зря, — перебила Софья, слегка ударяя кулаком по откосу подоконника. Эйлис, Земля, сотни других миров — все оказывалось слишком похожим в этом мире алчности. И кто-то всегда расплачивается за чужие грехи. А истинно виновных кара постигает едва ли при жизни.

— Верно. Зря. С тех пор Эйлис отчаялся найти отклик своих чад и стал звать кого-то за пределами себя. И от горя он заснул окаменением, — Эльф вздохнул, почти пропев колыбельной: — Эйлис не умер, он видит сны.

— Тогда зачем ему жертва, чтобы пробудиться? Я что, вроде как Андромеда, которую отдают Кракену? — голос то затихал смирением с участью и необходимостью, то восклицал праведным возмущением. Софья подозревала какое-то очередное хитрое испытание. Страж не лгал, он намеренно скрывал факты, чтобы разбудить нечто в «подопытном».